Предыдущая   На главную   Содержание
 
Легенды о драконах
 
Недоверчивый монах

"Самого главного глазами не увидишь" (Лис)
"То, что видишь сердцем - не забудешь,
То, что видят лишь глаза - скрыто от души"

Одному буддийскому монаху настоятель велел изобразить дракона для украшения храма. "Да как же я смогу это сделать, если я никогда не видел драконов?" - спросил монах, но наказ есть наказ и он взялся за рисунок. Только вместо того, чтобы рисовать, все время повторял: "Как же я смогу нарисовать дракона, не видя его". И вот, через несколько дней, на окно его комнаты сел Дракон и сказал: "Вот он я, рисуй". Но бедный монах так испугался, что упал в обморок, а когда очнулся, дракона уже не было и как он выглядел, монах тоже не запомнил. Так он и не смог выполнить наказ настоятеля. Если мы не видим чего-то сердцем, то даже если встретим это в жизни, не сможем увидеть и запомнить.


Человек с душой дракона.

Существует легенда о встрече двух великих философов Китая: Конфуция и Лао Цзы. Конфуций пришел к лао Цзы за советом, как управлять госуларством, На что тот ответил ему: "Небо и земля естественно соблюдают постоянство, солнце и луна естественно светят, звезды имеют свой естественный порядок, дикие птицы и звери живут естественным стыдом, деревья естественно растут. Вам тоже следовало бы соблюдать Дао'

Во время этого разговора Конфуций, как говорят, оробел и не мог произнести ни слова. Он был потрясен и инстинктивно почувствовал величие этого человека, хотя аскетические идеи Лао-цзы были ему чужды.

Размышляя над этой встречей, Конфуций сказал своим ученикам, что странный старик напомнил ему дракона. 'Я знаю, что птица летает, зверь бегает, рыба плавает. Бегающего можно поймать в тенета, плавающего - в сети, летающего можно сбить стрелой. Что же касается дракона - то я еще не знаю, как его можно поймать! Он на ветре, на облаках взмывает к небесам! Ныне я встретился с Лао-цзы, и он напомнил мне дракона'.

Легенда о драконе и девочке

В Черной книге Арды есть даже не легенда, а чудесная сказка о драконе Элдхэнне и его маленькой подруге, рассказанная Учителем.

* * *

"...Дракон был совсем маленьким - ростом чуть больше девочки. Девочка тоже была маленькой, и ей нравился дракон - такой красивый, крылатый, с сияющими глазами...
Так они подружились, и иногда дракон позволял девочке забираться ему на спину и подолгу летал с ней в ночном небе. Девочка смеялась, протягивая руки к небу, и звезды падали ей в ладони, как капли дождя, и дракон улыбался, а из его пасти вырывались маленькие язычки пламени...
...Вдвоем они часто бродили по лесам. Была у них любимая поляна: красивые там были цветы, а неподалеку росла земляника; девочка собирала ее, а горсть ягод всегда высыпала в драконью пасть. Дракону, конечно, это не было нужно, - ему хватало солнечного света и лучей Луны, - но маленькие прохладные ягоды казались такими вкусными - может, потому, что их собирала для дракона девочка. Вечером она набирала сухих сучьев, и дракон помогал ей развести костер, а сам пристраивался рядом. Они смотрели на летящие ввысь алые искры, и девочка пела дракону песни, а он рассказывал ей чудесные истории и танцевал для нее в небе, и приводил к костру лесных зверей - девочка разговаривала и играла с ними, и ночные бабочки кружились над поляной... А однажды пришел к костру Белый Единорог из Долины Ирисов, и говорил с ними - мыслями, и это было, как музыка - прекрасная, глубокая и немного печальная...
...Шло время, девочка подросла, а дракон стал таким большим, что, когда он спал, его можно было принять за холм, покрытый червонно-золотыми листьями осени. Нет, они остались друзьями; но дракон все чаще чувствовал себя слишком большим и неуклюжим, а девочка была такая тоненькая, такая хрупкая...
Больше он не мог бродить с девочкой по лесу, и, если бы он попытался разжечь костер, его дыхание пламенным смерчем опалило бы деревья. Дракон печалился, и девочка рассказывала ему смешные истории, чтобы развеселить его хоть немного, а он боялся даже рассмеяться: сожжет еще что-нибудь случайно...
Один раз он пожаловался Единорогу - говорил, что не хочет быть большим. Лучше бы я оставался маленьким, вздохнул дракон, и мы гуляли бы вместе, играли бы, а сейчас? И Единорог ответил: у каждого свой путь, ты сам скоро это поймешь...
А потом пришла в эту землю беда. Неведомо откуда появился серый туман, и там, где проползал он, не оставалось ничего живого. Увядала трава, осыпалась листва с деревьев, в ужасе бежали прочь звери и умолкали птичьи песни. Все ближе подбирался туман, несущий смерть, и не знали люди, как защитить себя и что делать. Тогда ушел дракон, и долго никто ничего не знал о нем, а девочка стала молчаливой и печальной...
Он вернулся. Золотая чешуя его потускнела, волочилось по земле перебитое крыло, и темные пятна крови отмечали его путь, и устало прикрывал он сияющие глаза.
Он вернулся и сказал: Это больше не вернется. А потом лег на землю и уснул. Он был похож на холм, укрытый червонно-золотыми листьями осени. Он спал долго. Менялись звезды в небе, отгорела осень, зима укутала его снегом... А потом наступила весна, и расцвели рядом со спящим драконом цветы - золотые, как его крылья, алые, как его пламя, пурпурные, как его кровь... А девочка все ждала: когда же дракон проснется? И приходила к нему, и гладила его сверкающую чешую, плакала потихоньку и пела ему песни...
Тогда вышел к ним из леса Белый Единорог, мудрый зеленоглазый Единорог. И дракон проснулся. Так ли уж плохо быть большим, спросил Единорог.
У каждого свой путь, ответил дракон, теперь я понимаю."


Легенда о Змее Йормундгад

Эта скандинавская легенда повествует о том как, странствуя по свету, Локи прожил три года у великанши Ангрбоды. За это время она родила ему троих детей, девочку Хель, волчонка Фенриса (Фенрира) и змею Йормундгад. "Еще совсем юная Хель была уже на две головы выше своей исполинской матери. Левая половина ее лица и туловища была красной, как сырое мясо, а правая - иссиня-черной, как беззвездное небо страны вечной ночи... Змея Йормундгад, вторая дочь Ангрбоды, еще не успела вырасти - в ней не было не более пятидесяти шагов, - однако из ее пасти уже сочился смертельный яд, а ее холодный светло-зеленые глаза сверкали беспощадной злобой. По сравнению с обеими сестрами их младший брат, Фенрис, казался совсем безобидным." Норны предназначили детям Локи страшное будущее: Волк должен был убить отца Богов Одина, а Змея - Тора, но оба чудовища тоже должны погибнуть. Хель же будет править после гибели Богов, и хотя царство ее будет недолгим, оно принесет много горестей миру. В попытке преодолеть это предсказание, Боги сковали Фенриса цепью, которую невозможно было разорвать, низвергли Хель в царство Теней, сделав ее его правительницей, а Йормундгад поместили на дно Мирового океана. "Там она все росла и росла, так что наконец опоясала кольцом всю землю и положила голову на собственный хвост. С этого дня ее перестали назвать Йормундгад, а прозвали змея Митгард, что означает Мировая змея". Но всем им суждено вырваться перед последней Битвой...


Легенда о Георгие Победоносце

Христианская легенда о святом Георгии имеет множество вариантов, значительно различающихся между собой. В одном из вариантов, получившем литературную обработку на греческом востоке (историки считают его наиболее ранним и подлинным), римский император Диоклетиан (в 303 году) начинает гонение на христиан. Вскоре к нему является молодой военный трибун Георгий родом из Каппадокии (область в Малой Азии, входившая тогда в состав Римской империи, сейчас территория Турции), в собрании высших чинов империи в городе Никомедии он объявляет себя христианином. Император пытается уговорить его отказаться от своей веры, но безуспешно. Тогда Георгия помещают в темницу и подвергают многочисленным жесточайшим пыткам - бросают в ров с негашеной известью, бичуют воловьими жилами, надевают раскаленные, утыканные шипами железные сапоги, травят ядом, колесуют и т.п., но он остается жив. В промежутках между пытками Георгий совершает чудеса (исцеляет больных, воскрешает умершего и т.п.), под влиянием которых императрица, некоторые из приближенных императора и даже один из его палачей уверовали во Христа. На восьмой день пыток Георгий соглашается принести жертву языческим богам, но когда его торжественно приводят в храм, "он словом Божьим низвергает их в прах, после чего по приказу императора ему отсекают голову". Георгию в день казни было около 30 лет.

В этом житии, как и во всех других ранних его вариантах, нет "Чуда о змие", так как вначале существовали две самостоятельные легенды - его "Житие"и "Чудо Георгия о змие". Объединены они были только в позднейших пересказах. Легенда "Чудо Георгия о змие"имеет много вариантов. Вот один из них. Возле города Ласии в Палестине в озере поселился дракон, который опустошал окрестности и пожирал жителей города. Чтобы избежать гибели, они были вынуждены приносить ему в жерту своих детей. Когда очередь дошла до царской дочери, явился прекрасный юноша на белом коне - Георгий. Узнав от царевны, что она христианка, Георгий свловом Божьим заставил змея пасть к своим ногам. Царевна обвязала шею дракона своим поясом и повела его в город. Жители города, пораженные чудом, уверовали во Христа и были крещены, а Георгий поехал дальше.

Попытки найти конкретное историческое лицо, которое могло быть прототипом святого Георгия, не увенчались успехом, но было выдвинуто несколько интересных гипотез о связи этих легенд вс дохристианской мифологией.

На протяжении тысячелетий в религиях и мифологии европейских и ближневосточных цивилизаций дракон и змей были воплощением тьмы и зла, а борющиеся с ними боги, герои и святые олицетворяли светлое начало, добро. В древнегреческих мифах Зевс побеждает стоглавое огнедыщащее чудовище Тифона. Бог солнца Аполлон борется с чудовищным змеем Пифоном, а легендарный Геракл убивает Лернейскую гидру. Особенно заметно сходство христианского мифа "Чудо о змие"с античным мифом о Персее и Андрмеде, в котором Персей убивает морское чудовище и освобождает дочь царя Андромеду, которая была отдана на съедение чудовищу, чтобы спасти от опустошения царство. Есть еще много легенд такого типа, например, миф о Беллерофонте на крылатом коне Пегасе, вступившем в схватку с порождением Тифона - Химерой. Существует множество прекрасных изображений на древнегреческих вазах, геммах, монетах, иллюстрирующих эти мифы. С появлением христианства образ змея-дракона прочно ассоциируется с язычеством и дьяволом. Известен эпизод грехопадения, когда дьявол принял вид змея-искусителя.

Римский писатель и историк (260-339 гг.), автор "Жития Константина"Евсевий сообщает, что император Костантин Великий, много сделавший, чтобы христианство стало государственной религией, велел изобразить себя на картине, украшавшей императорский дворец, в виде победителя над драконом. Дракон и здесь символизировал язычество.

Культ святого Георгия, возникший, вероятно, как местый на территории Каппадокии в V-VI веках, к IX-XI веку получил распространение почти во всех государствах Европы и Ближнего Востока. Особенно почитался он в Англии, где король Ричард Львиное Сердце сделал его своим покровителем, а Эдуард III учреждает под патронажем святого Георгия орден Подвязки, на котором святой изображен в виде змееборца. Боевым кличем англичан, аналогичным нашему "ура", становится имя святого.

На Руси, как уже упоминалось, культ святого Георгия стал распространяться сразу же после принятия христианства, причем не через Западную Европу, а непосредственно из Византии. Его изображения в виде всадника-змееборца встречаются уже в начале XII века. Интересно его помещение на змеевике, на амулете, на одной стороне которого сплетение змей, а на другой - Георгий, на фреске XII века "Чудо Георгия о змие"в церкви его имени в Старой Ладоге, на иконах XIV-XV веков Новгородской школы. В правом верхнем углу иконы рука Бога, благословляющего святого. Культ Святого Георгия в России предшествует Христианству, заменяя поклонение языческих Славян Солнцу и культ бога плодородия Ярило. Это возможно объясняет изображение солнца на щите святого.

При Иване III в 1464 году скульптурный образ святого Георгия был помещен над въездными воротами главной башни Кремля - Фроловской (позднее Спасской). Об этом событии сообщает Ермолинская летопись, составленная по заказу купца и подрядчика Василия Ермолина, "предстательством"которого и был установлен этот образ. Очень заманчиво было бы считать эту скульптуру гербом Москвы, но здесь, скорее всего, эта икона имела охранительные функции, так как через два года тот же Ермолин поставил над воротами башни с внутренней стороны образ святого Дмитрия. Известно, что после перестройки башни образ святого Георгия был помещен в храм его имени, сооруженный возле башни, в качестве храмовой иконы. На место Георгия был поставлен образ Спаса Вседержителя, от которого башня и получила свое второе название.

Сюжет "Чуда о змие"в виде святого (воина или героя-князя) продолжал жить в народном творчестве на протяжении веков, развиваясь, обретая новые воплощения. В древнейших русских былинах XI века ему соответствует подвиг одного из самых главных русских богатырей Добрыни Никитича, служившего при князе Владимире. В битве со Змеем Горынычем на реке Пучае Добрыня освобождает племянницу князя Запеву Путятичну (или его дочь Марфиду). Некоторые исследователи проводят аналогию между этим эпизодом былины и деятельностью исторического лица - Добрыни, воеводы князя Владимира Святого (и брата матери князя Малуши), по распространению христианства на Руси. В частности, насильственное крещение новгородцев в реке Почайне (в былине - Пучае). Сохранился лубок, иллюстрирующий народную сказку о Еруслане Лазаревиче. Под рисунком краткое изложение сказки: "Еруслан Лазаревич ехал путем дороги, и напал на Еруслана царь Змеински или морское чудовище, который пожирал народ в городе Дебре... дракона победил, а сам поехал в путь свой". В народных эпических стихах о Егории Храбром Георгий наделен чертами былинного богатыря.

Многие авторы пытались объяснить необычайную популярность святого Георгия как в народе, так и среди княжеских дружинников перенесением черт русских языческих богов на этого святого. С одной стороны, само имя Георгия, означающее "возделывающий землю", делало его покровителем земледелия и скотоводства, преемником Велеса, Семаргла, Дажьбога. Этому способствовали и дни памяти святого. Весенний - 23 апреля - совпал с началом полевых работ, с которым на Руси были связаны многие древние языческие обряды, а осенний - 24 ноября - знаменитый "Юрьев день", когда крестьяне имели право переходить от одного феодала-землевладельца к другому. С другой стороны, как воин и победоносец, он был покровителем князя и его дружины, так как на Георгия был перенесен культ Перуна - главного бога языческого пантеона князя Владимира. Кроме того, сам образ Георгия в виде прекрасного юноши - воина, освободителя и защитника, привлекал к себе симпатии всего народа.
 
Count.NET.ru