Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
History of genie"s life
 
Крадущейся, но слегка вальяжной походкой, Рысь подбирался к поляне. Слегка задумчивая мордашка зверюги, говорила о какой то проблеме, занимающей Рысю в данный момент. По привычке, забредая в куст дикой смородины, Рыся пометил территорию и нервно подергивая кисточками на ушках, одним глазком взглянул на поляну. Как обычно, поляна была захламлена массой пустых бутылок , всяческого военно-политического мусора, сказочного народца и прочей продукцией китайского производства.
Вокруг костра, отбрасывающего неясные блики на окружающие его предметы сельхозпромышленных агрегатов, в яростной попытке отыскать лопату, трамбовала, ни в чем не повинную, траву богиня Кали, в этот день, словно выпрыгнувшая из адской топки. Магический костер не мог составить конкуренции ее огненнокрасным локонам и лишь слабо подчеркивал красоту ее фигуры, затянутой в жилет из крашеной кровью кожи и кожаные же штаны заправленные в лихие ковбойские сапожки.
- Лопаты ни у кого нет? А? Может, у кого в кармане завалялась?
Из одной кучи, полукругом валяющихся возле Эртовых окопов, мертвецки-пьяных тел донеслась какая то возня, а затем, показалась и волосатая рука, дрожащими пальцами удерживающая саперную лопатку:
- Вот держи: ик: я тут моги-ик-лу копал намеднясь:
Недоверчиво вынимая подарок из грязновтых пальцев, богиня брезгливо поморщилась, осматривая слегка изогнутый черенок:
- Пасиба: а ... кому копал то? - хаотично остукивая прилипшие комья земли и еще чего-то липкого, легкими постукиваниями по этой же самой куче спавшего населения.
- Мечте: ик, - пробормотал голос, явно принадлежавший волосатой руке.
Покопавшись в кармане одного из компонентов кучи, только что послужившей Кали в виде лопатоочистителя, богиня извлекла конфетку и засунув ее в судорожно сжимающиеся пальцы волосатой руки хмыкнула:
- Мрачновато: но мне, все равно! Лопата есть, а все остальное - мне уже не интерестно!
И взвалив орудие кочегарно-землекопного рода деятельности, богиня молча направилась к знаменитому Нефовскому Дубу, легонько наступая на продуктивность отсутствия уборщиков на поляне. Подойдя к патриарху всех деревьев поляны, волей случая не ставшего еще кучей скамеек или пивных бочек, ласково погладила надпись, вырезанную на коре дерева, гласящую о том, что какой-то Эру здесь все-таки был, да твердо отмерила двадцать четыре шага на север. Немного задумалась, словно вспоминая нужное направление, и решительно повернула на восток. В это время, куча тел, так любезно предоставившая Кали лопатку, зашевелилась, и из-под нее выползло тело, обряженное в какой то нелепый сарафан, напяленый поверх дорожного плаща из грубой мешковины, явно использовавшейся ранее, как вместилище такого замечательного овощефрукта, как картофель.
- Смотри, не обсчитайся ! Это я тебе, ик, как опытный могильщик, говорю, - пробасило пухлое тело, разгребая волосатыми руками липкие жиденькие волосы с лица.
Отчеканив сорок шесть шагов от места поворота на восток, Кали, словно ирландские танцоры, легонько пристукнула каблуком по огромному красному кресту, намалеваному чьей-то нетвердой рукой прямо поверх травы:
- Так я не по тем делам ! Я типа кладоискатель !
Тело обрело способность к обозрению поляны и вытаращившись на богиню, начало разворачивать конфетку, бережно отряхивая ее от различных крошек и строительного мусора:
- Да разницы то? Усе равно копать!
- Разница в том, что могильщики закапывают, а кладоискатели откапывают, - засаживая в ни в чем не повинную землю, кривую саперную лопатку, с серьезным, сосредоточенным видом, проконстатировала богиня.Тостяк лишь добродушно ухмыльнулся, пробуя укусить, оказавшуюся леденцом, конфетку:
- Надеюсь, не то, что мы закапываем! А то ведь сейчас откопаешь мою мечту!
Работая лопатой, словно профессиональный землекоп, по ночам подрабатывающий в котельной кочегаром, бережно расходуя запас нелимитированных сил, Кали лишь отпустила ехидный смешок в начавшуюся углубляться ямку. Через некоторое время, из-за выросших земляных валов по краям ямы, структуре которой позавидовал бы любой, более-менее трезвый гном, из всех присутствующих вокруг да поодаль магического костра, в униссон скрежету металла о металл, раздался радостный вопль богини. Опухоль в сарафане даже и ухом не повела, наслаждаясь божественным даром, перекатывая его, словно хомячек, из одной щеки в другую. Но вот, Граф Дракон, который, по случайному стечению обстоятельств, оказался в относительном неподалеке от раскопок века, вялыми фофанами, сшибая вязнущих в запахе перегара мух, на столько осторожно, на сколько позволяла его хмельная голова, заглянул за возвышающиеся, крепостными стенами, земляные насыпи. Кали, закрывая своей фигуркой небольшой сундучек, бережно прижимая его к себе, недоверчиво, изподлобья сверкнула на дракона глазами:
- Моё!!! Не отдам!!!
Дракон, рассеяно почесав когтем морду, пожал могучими плечами и вразвалочку направился в сторону засарафаненного сладкоежки. Богиня, выкарабкиваясь из ямы, гневно погрозила вслед дракону лопаткой:
- Знаем мы вас! Ууу! Ворье!
Отряхнув, прилипшие к ней, взгляды трезвеющего населения, Кали пристроила сундучек на вершине одной из сопок свежевырытой земельки и вытащила из маленького нагрудного кармашка жилета, носовой платочек эльфийской работы.
- Отряхнуть не помочь? - дребезжащий, на фоне смачного чавканья толстячка, могильной профессии, голос, донесшийся из-за спины богини, заставил ее, ухватить сундучек и резко подпрыгнув на месте, развернуться к источнику этой неожиданности. Неряшливый и слегка синеватый от выпитого на кануне, эфрит, пытался привести себя в порядок, переливаясь разными оттенками, давно засохшей, крови.
- Еще раз, кто-нибудь, подкрадется сзади, и попробует напугать - точно убью! Имейте совесть, в конце-то концов, и из конца-то в конец! Это МОЁ!!! САМА СПРАВЛЮСЬ!!! - Кали зло усмехнулась, гася дрожь в коленках нервными шажками из стороны в сторону.
- Моя прееееелеееееесть! - захохотала эльфийка Арвен, до этого момента наблюдавшая за происходящим, разместившись под одним из безымянных деревьев, вдали от безобразия, творящегося на поляне.
Отвернувшись от эфрита и проигнорировав томный смешок эльфийки, богиня высморкалась в платочек, а затем, бережно протерев им миниатюрный замочек на сундучке, сняла с шеи цепочку с ключиком и бросив платочек через плечо, вставила его в скважину. Попробовав повернуть ключик в одну сторону, она с недоумением отметила, что, налегая весом всего тела, она проворачивает ключ не в ту сторону. Помянув бабушку того самого Эру, что отметился на дубе, богиня сменила направление проворачивания ключика. Кряхтя, поднялся на ноги пухлый трупозакапыватель, многозначительно тыкая пальчиком в небо:
- Я бы на твоем меесте, сундучек бы, открывал без посторонних !
Замочек долго не поддавался, но упрямая богиня, помогая себе ногами, все же взяла верх. Победно вопя, она откинула крышечку и извлекла на свет полянный запыленную бутыль темного стекла, бережно прижимая ее к груди, закатывая от предвкушения удовольствий глаза, передразнила эльфийку, заметно поменявшую свое место дислокации в порыве любопытства:
- Моя преееееееелесть:
Заныканный когда-то давно и отныканный сейчас коньячек привлек внимание всех проснувшихся и всех еще не заснувших поселенцев. Тело сарафанного облика, могильного рода занятий и постпохмельного состояния, не то учуяло, не то интуитивно догадалось о содержимом вытащенной на свет божий, божьей же заначки, оповестив всю поляну о своем желании принять участие в распитии содержания маленькой пыльной бутылки, являющейся ентой самой заначкой, громким ревом:
- Ээ! Делись! У меня вчера ДэРэ был!!!
Злобно сверкнув глазами в сторону толстячка, отбив у того всю охоту к дальнейшему продвижению своих попрошайческих способностей, богиня стала выдергивать пробочку из горлышка, как будто на зло, кем-то, туда вклееную.
- Мдя: богиня-алкоголичка - это сильно. - протянуло еще одно полупроснувшееся тело, густо залепленное обрывками бинтов, выбирающееся из-под хаотично спящих остатков непроснувшихся. Кали, уперевшись ногами в бутылочку, вцепилась зубами в злосчастную пробку и с утробным рыком, медленно потянула ее из бутылки.
- Сдается мне, что в нашем обществе сейчас объявится какой-нибудь джинн, а то, уж больно бутылочка древняя: - задумчиво протянула эльфийка Арвен, томно потягиваясь.
Пробочка долго сопротивлялась, не желая вылазить из горлышка, но, настойчивая, богиня оказалась черезчур уж целеустремленной, пробочка тяжело вздохнула, собрала свои вещички в чемодан, выключила свет и громко чпокнув, выскочила из горлышка, невеселым, обкусанным комочком застряв в божьих зубках. Выплюнув соперницу по игре 'в бутылочку', Кали заглянула в вязкую темноту горлышка, стараясь разглядеть внутренность запыления стеклянного сосуда. Тишина, возникшая на поляне, старалась перекричать тишину внутренностей откупоренного пузырька так, что все полупроснувшиеся и все еще не спящие обитатели, от нервного перенапряжения, вцепились друг в дружку, ловя каждое движение ресниц богини, тоже нервно постукивающей ногой по ни в чем не повинной свежеоткопанной земельке. Но так ничего и не происходило! Тянулись секунды, перетекая в минуты, а те ползли, словно раненные прибалтийские улитки, но отсутствие событий все же повлекло Кали на какие никакие, а все-таки действия. Тряхнув головой, обрамленной багрянцем шелковистых волос, Кали перевернула бутыль кверхдном и потрясла ею, словно кастаньетами. Тишина гулко ударилась сначала об одну стенку бутыли, потом срикошетила во вторую и наконец таки найдя гостеприимно распахнутое горлышко, струйками зеленоватого дыма начала вываливаться в траву. Обалдевшие обитатели, так были захвачены этим зрелищем, что не замечали даже упавшие им на ноги нижние челюсти соседей. Из горлышка пыльной заначки, под ноги богине вывалился маленький, янтарного цвета, сгорбленный старикашка с козлиной бородкой. Кали гроздно посмотрела на Арвен, взглядом пытаясь объяснить эльфийке, что по чужим заначкам лазить нехорошо. Джинн поправил прическу, состоящую из трех жиденьких волосинок, стекающих на затылок, пригладил бородку, мало чем уступающую волосяному покрову старческой головы, да многозначительно кашлянул, привлекая к себе внимание. Первой опомнилась эфритша, при виде джинна, ее глаза, до этого затуманенные похмельной паутинкой, загорелись голодной ненавистью, а пульсирование огненных всполохов по телу участилось:
- Джиннннннннн!!! НЕНАВИЖУ!!!
Кали и Арвен играли в гляделки, объяснясь по поводу конфиденциальной информации, касающейся местарасположения заначки. Богиню не удовлетворила груда стеклотары, которую, в виде доказательства своей непричастности и чрезвычайной занятости, предоставила эльфийка, а Арвен была сильно задета молчаливым обвинением в промышленном шпионаже и раскрытии военных тайн. Джинн молча хмурился, поправляя шерстяную набедренную повязку, как и у всех джиннов его времени, чисто выбритую и гладко разглаженную косясь на медленно закипающую эфритшу.
- Это:я не поняла: Кали, ты чем его кормила? Какой то у него вид нездоровый! - отвлекла богиню от молчаливого удушения эльфийки взглядом, эфритша.
Богиня позволила себе отвлеься, благо, что удушение взглядом - вещь незатейливая, и ее всегда можно продолжить при любом удобном случае:
- О! Этот джинн - коньячный! Понимаешь, - тоном старой училки какой-нибудь задрыпанной школы, поправив на носу несуществующие очки, нараспев продекламировала Кали, - чем дольше настаивается коньяк, тем у него богаче аромат и вкусовые качества, а те коньяки, которые настаиваются тысячелетиями, да еще и в особых условиях. Приобретают помимо всего ентого безобразия еще и джиннов!
Самка эфрита, как и любое порождение Непотушимого, быстро начинала закипать, вот и сейчас, прогрессирующее кипение очень бурно отобразилось на ее небезобразном лице, гримассой ожесточенного остервенения:
- Ха-ха-ха, дайте мне его сюда, этого выродка, я из него сейчас лепешку сделаю! - от этого рыка джинн, воспитанный в лучших традициях джинньего сообщества, поправил пенсне, которое тут же и извлек из воздуха, и что-то собирался сказать, но резко передумал и встав в картинную позу, слегка подбоченившись, всем своим видом показывал пренебрежение к этому взбеленившемуся огоньку, даже не ведающего о истинных ценностях и существовании этикета, как такового. Эту холодную войну между двумя извечными врагами прервала богиня, закрыв коньячного джинна своим телом, словно Александр Матросов амбразуру дота.
- Да ты что? Совсем сдурела? Это же коллекционный джинн! - вопль богини взметнул сноп искр с эфритской головы, обдав ими пухлого обожателя леденцов и захоронения телестных оболочек, - Варвары, блин! Все бы им кромсать и крушить и деструктиризовывать!
Эфритша, слегка потерявшая в размере свой головы, и ничуть этим не огорченная, нахмурила все свои остатки необветрившейся гордости и гроздным рыком утвердила свое расположение к джинну:
- А плевать я хотела! С детства ненавижу этих гадов, да при любом возможном случае, уничтожаю их пачками!
Кали, схватив бедного, ничего не понимающего аристократа, джиннской наружности, и янтарного кожного покрова, начала утрамбовывать его большим пальцем в бутылку, с опаской глядя на гроздного эфрита:
- Ну ты и маньячка! За что ты этого то?
Тело, обмотанное бинтами, все это время занимающееся тем, что эти бинты сматывало с себя в рулончики и бережно укладывало в свои, кажущиеся необъятными, карманы, вытянуло шею и моргая красными от похмельного синдрома глазами, раздувая ноздри, протянуло с видом ценителя:
- Ууу, а джинн то знатный! По чем продашь?
- Он бесценен! Он же коллекционный! Это же КОНЬЯЧНЫЙ ДЖИНН! Редкость! Раритет! Да их по всем мирам осталось не больше трех рыл! Ну: скажем, сто тысяч золотом!
Дикое бешенство, которое обуяло Кали, придало уверенности эльфийке, направив ее ноги, все еще норовящие пуститься в один из пошлых танцев, носящих не менее пошлое название 'Мазурка', прямехонько к огроменной куче стеклотары. Доковыляв, эльфийка упала на четыре кости и судорожно начала рыться в будущей добыче бомжей и прочих лиц неопределенного места жительства и рода занятий. Через несколько громких матов, нескольких небрежно отброшенных сосудов и пары литров отходов, пролитых на тунику, Арвен откопала таки сомнительного вида пузырек. Тщательно оттерев с горлышка, какие то непонятные, прилипшие к нему субстанции, она, довольно хмыкнув и триумфально потрясая бутылкой над головой, потанцевала в обратный крестовый поход на поклон к богине.
Кали, деловито утрамбовывающая джинна обратно в родную стихию, прекратив на мнгновение сосредоточенность действий, все так же деловито поставила точку в торговом вопросе:
- Да, вообще то эта штука не продается. Коллекционная, раритетная, редкая: да и я собираю редких зверюшек!
- Вот, гляди, - встряла эльфийка со своим бутыльком, - здесь вот тоже что-то булькает!
Богиня отшатнулась от, протягиваемой ей, бутылочки, разящей, какой-то тошнотворной, гадостью. Сильно нажимая пальцем на, непроходящую в горлышко, голову джинна, весело болтающего, оставшимися на свободе, одной ногой и, невесть откуда взявшимся, хвостиком, Кали вгляделась в мутную жижицу, слегка покрывающую донышко эльфийской бутылки:
- Ой, а что это у тебя тут за напиток?
- Хм. Дороговато: сто тысяч то: вон, гляди, у него даже брак заводской есть, на пятке. - задумчиво протянуло существо, недавно забинтованное, что твой Тутанхамон. - ну, скажем, тысяч восемьдесят пять:
Но Кали уже не занимала перспектива брокерско-диллерских отношений с торгашами, страдающими чрезмерной тягой к уценке товара, так как предоставленное эльфийкой Арвен пойло, выглядело не столько заманчивым и располагающим к его распитию, сколько древним и действительно, имеющим помимо собственного вкуса, какого-то бутылкожителя.
- Бракованный джинн - тоже джинн. Не продается! Точка! Он мой, а своих, я не продаю! - скупо бросила она размумифицированной фигуре и повернувшись к Арвен, забрала у нее, робко протягиваемую той, бутыль.
- Ты только это: того: сама открывай! Мне еще жить охота, а вы, боги, типа неуязвимые и все такое: - задумчиво протянула Арвен, спешно отбегая на безопастное, по ее мнению, расстояние.
Запихнув тару с коньячным джинном в маленький нагрудный кармашек жилетки, где та благополучно и сгинула, богиня, начала умиленно разглядывать эльфийский сосуд, вертя в руках, словно это был какой-то кубик Рубика, а не жилище достопочтенных джиннов. И в этот самый момент, посвященный ознакомлению с творением чьего-то безумного гения, разъяренная самка эфрита вцепилась, своими рученками, в предмет, поглотивший все внимание огненногривой богини Смерти. Сильный рывок, чуть было не опрокинул богиню, но та умудрилась вовремя упереться каблучками в землю. Наделенная нечеловеческой силой, эфритша, мощными рывками пыталась отделить вожделенную бутыль от Кали, но цепкие ручки последней, держали тару так, словно это была конфетка, отбираемая у ребенка. Остающиеся в земле борозды, знающему существу, сказали бы о добротности божественной обувки, но вот если бы их увидел кто-то, не зная истинной причины их возникновения, то с громким криком 'Ура', да по неврастенически размашистыми скачками, вроде животного кенгуру, он бы помчался в сторону грибков, где, на половине дороги, его бы поглатили недра Эртовых окопов. И достать потом оттуда этого бедолагу, можно было бы только при помощи уравнивания грунта на глубину этих самых окопов, которая постоянно менялась по желанию самого Эртая. Богиня, наконец-таки опомнившись, вцепилась своими острыми, как у молодого тигра, зубками в ухо эфритше, разрывая в клочья огенные хрящики и сухожильица.
Разбинтованное тело, почесав свою впалую грудную клетку, обиженно пробормотало себе под нос:
- Жадная, да?
Богиня бросила поедание невкусного эфрита и обернувшись к псевдо-тутанхамону, лукаво прищурившись:
- Ну ладно. Но зачем богам золото? Да и вообще. Кто мне мешает это золотишко, так сказать, 'унаследовать'? - и обращаясь уже неизвестно к кому, прижимая к груди бутылочку, чуть было не дюзнутую эфритшей прям из божьих лапок, добавила, - Все, всем разойтись! Тут раскопки: хм, нет! Раскройки: опять нет: о! Открытия, происходить будут!
Преобразившись, на глазах у, обалдевших от оказанной им чести, присутствующих в одно из своих демонических обличий, Кали, грациозно, словно черный лебедь, взмыла вверх, стремясь к солнцу, будто только оно спасет и сохранит. Зависнув, этаким комманчем над девственной сельвой, укрывающей сепаратистов, над поляной, Богиня вытянула руку с бутылкой вперед, насколько только было можно и тоном отца-коммандира этих самых партизан-сепаратистов, скрывающихся в джунглях от вертушки, пробубнила:
- Так. Сейчас будем делать вскрытие. Всем, отойти на безопастное расстояние и надеть каски! Я надеюсь, все взяли с собой каски?
Толпа обитателей резво начала метаться по поляне, кто в поисках укромного местечка, а кто и в попытке поймать укатившиеся от неуверенных, дрожащих рук касочку а то и шлемофончик танковый. Богиня с видом сытого кота, взирая на это безобразие, развернувшееся у нее под ногами, словно садист, терзающий тупой расческой плоть жертвы, сладко зевнула:
- А теперь претворим в жизнь меры предосторожности, описанные в главе такой-то, где именно - не помню. Для начала нужно изолировать местность. Совершить ритуалы очищения, провести длительные медитации укрепляющие дух и тело, проанализировав объект, составить полнейший отчет о его структуре и составе этой самой структуры, уточняю, что анализ объекта следует проводить лазерными и рентген-лучами, плюс спектральное сканирование избыточной области. Ну а венцом приготовлений, станет жертвоприношение во славу меня.
От этой пламенной речи, добрая половина мечущихся в панике обитателей, впала в блаженную кому, которую они сами посчитали ничем инным, как нирваной, а другая половина, вооружила свои головы, кто, чем мог. Красавица Арвен, с присущей эльфам невозмутимостью, кстати, неизвестно откуда взявшейся у данного индивида, обула свою белокурую головку в походный котелок, предварительно выплеснув из него остатки вчерашней закуски. Торговку, нацепившую старенький и кое-где проржавевший дуршлаг, слегка осмеяли, но под ее, горделивым, взглядом все смешки как то быстро переходили в смущенные покашливания. Больше всего не повезло эфритше - все, более-менее пригодные, сферические и цилиндрические изделия, нашли своих хозяев; и эфритша, выпятив вперед грудь, вздернула подбородок, полыхнув угольками глаз, и залезая в неизвестно, каким боком, образовавшийся карман, достала раритетную, дедовскую ушанку с красной звездой с позолоченными серпом-молотом в ней:
- Кали, а сама то ты почему не в каске?
- Ну так вот! Не будем мы тянуть резину в долгий ящик! - напяливая рогатый викингский шлем, нараспев продекламировала богиня и метким щелбаном отбила у бутылки горлышко.
Все обитатели, наблюдавшие за чудесным открытием, или откупориванием бутыли, так и ахнули в один голос. Горлышко от бутылки, зависнув в воздухе, огляделось в поисках жертвы и узрев таковую, выползающую из кустов, имеющую на себе невообразимое колличество тяжелого доспеха, но абсолютно с непокрытой головой, горлышко издало радостный 'дзиньк' и изобразив полет птицы 'стингер', звонко шлепнуло в темечко этого борца с собственным похмельем. Только начавший приходить в себя вояка, погрузился в задумчивый сон и не собирался из него возвращаться как минимум еще денька два.
Кали, умудренная опытом открытия заджинненых бутылок, не замечая суетливого поползновения дымка из отбитого горлышка, перевернула сосуд к верху дном и легонько постучала по донышку. Бутылка, словно зажила собственной жизнью - резко выпрыгнув из рук ошалевшей богини, она было метнулась вслед своему горлышку, но видно передумав, разлетелась в мелкие клочья, обдав собравшихся внизу, меленьким, стеклянным конфети. В облачке осколков на землю спланировало что-то больное, слегка пьяное, в огромных шароварах и с большим чубом на совершенно лысой голове, но мало того, это чудо еще в полете начало перебирать по матушке какого-то Эру и непонятно какого Орлангура. Хорошо, что эльфийка уже сидела, а не то и она бы поддалась дружному присаживанию на свои пятые точки, но вот отвалившаяся челюсть, пребольно ударилась о колени. Следуя примеру эльфийской челюсти, поотваливались челюсти и у остальных наблюдателей этого явления манны небесной. Кали пришла в себя первой, заплетающимся языком пытаясь восстановить кровобращение по всему удивленному телу:
- Мать моя, это то что еще за новость?
Сдвинув набок дуршлаг, торгашка, вытащила из кармана один из мотков бинта и начала мастрячить его к импровизированной касочке на манер маскировочной сетки:
- Ну так, это же бутылка эльфиссы! Кого-то туда вчера запихали то, на вечеринке: вот только вспомнить бы кого!
- Ой, мля-я-я-я: - протянула эльфийка, хлопая себя по лбу, - там же украиньска горилка была!
- Так-так-так! Самогон по нашенски. А если это чудо сейчас буянить начнет? Кто отвечать будет за погром и разрушения? Я же тебя спрашивала, что там! - тон Кали не располагал к веселому морганию всем своим лицом, но эльфийка словно бы и не заметила настроя богини.
- О! Я, кажется, знаю! - весело прозвенела эльфийка, - ему если чубук в рот сунуть, то он сказки начнет рассказывать! Правда на украиньской мове, да пошлыя-я-я, как жизнь одного моего знакомого гнома, помнится он как-то раз:
- Хватит тут про Танду и семерых гномов! Эту историю уже восемнадцать раз слышали! - оборвала, было начавшуюся, притчу о недержании и его последствиях, богиня, - лучше вспоминай, кто тебе эту бутылку впарил! Да на каком рынке!
Мысли так и разгуливали, не построенными в шеренгу табунами, по лицу Арвен, она тщетно пыталась отловить какую нибудь старенькую и больную, или хотя бы загнать ее в уголок сознания и там запинать и забросать ее вопросами и догадками.
- Да хрен его помнит то: вроде друид какой-то: вроде мы с ним еще на моей свадьбе пили:
- Уж не Фосфор ли, Магниевич Марганцовкин? - нахмурилась богиня.
- Может и он: джинн то, чистый хохол на видок то, - дрожа от накатившей на нее, волны благоговейного ужаса, пролепетала эльфийка, готовясь упасть в обморок - взгляд Кали ей явно не нравился.
- Он, родимый - змеюка подколодная!
Этот злорадный смешок отпустила эфритша, о существовании которой напоминала только краснозвездная ушанка, грубо напяленная на голову, но так или иначе, скрывающая данную особь огненных духов чуть ли не целиком. Кали, приняв свой человеческий облик, опустилась на землю, и монотонно дергая замочком молнии на жилетке вверх-вниз, стала описывать круги вокруг сидящего на траве джинна, оглашающего все окрестности новинками нецензурного хохлятского суржика.
- Ну вот. Допрыгались. Хохлятский джинн. А раз украинец, то пока все не сожрет и не выпьет - не успокоится. А неспокойного его, да в другую бутыль пихать - равносильно успокоению тройки сильновыпимших украинских архангелов, как их там: а, не важно!
Напряженность Кали потихоньку передавалась всем огстальным соучастникам. Кто-то начал писать чистосердечное признание, кто-то собирал вещички, подготавливая их к дальней дороге и к казенному дому, а корысная торгашка, сплела из бинтов какую-то котомочку и теперь рыскала по траве в поисках вещдоков. Вдруг, радостный вопль эльфийки, оборвал всю безнадежность действий этих, раскаивающихся в содеяном, несознательных элементов:
- Эврика! У кого с собой есть дудка?
- Дудка? Ты что, серьезно думаешь, что я с собой дудки ношу? - поймав нехороший взгляд Арвен, богиня начала потихоньку замедлять свои круговые похождения по протоптанной вокруг блажащего джина колее.
Эльфийка вжала голову в плечи и робко потупила глазки. Тем временем, эфритша, наконец-таки выбравшаяся из-под дедовской шапки, неведомо откуда вытащила блестящий всеми цветами ржавчины саксафон.
- Вот, держи, вроде бы еще дудит!
Эльфийка, покопавшись во все той же куче стеклотары, обнаружила там ясеневую дудку, в которую и попыталась продудеть джинну отбой. Но джинн, оказался с отдавленными какими то медведями-садистами ушами и музыку отказывался воспринимать напрочь. Хотя, ритм матоизвержения, слегка сменился и теперь звучал под аккомпанемент отбойного дудения ясеневой дудки. Заметив, что ее попытки утихомирить хохлэндского джинна, пропадают в туне, Арвен выхватила саксофон из рук эфритской самки, замершей в позе вождя индейского племени 'Подавайки' , неохотно отдающего, вечно голодным американским миллионерам, корочку плесневелого хлеба из своих неистощимых запасов. Неуверенно повертев его из стороны в сторону, пристроилась к раструбу этого чудесного инструмента и собрав всю силу своих, поврежденных гашишем и ганджей легких, дунула. Саксафон громко крякнул, из его мундштука посыпались на траву ошметки чего-то бурого, эльфийка дунула еще раз, саксафон зазвучал уже более уверенно, но все так же ушераздирающе, как и прежде.
- Не сочти это унижением твоего таланта, но кажется, с дудкой ты справлялась лучше, - Кали проконстатировала факт отсутствия владения магией саксофонирования у заторчавшей от этой музыки, Арвен.
- Е-е-е! Эй, одноглазый, сыграй нам Чикаго! - в экстазе завопила эфритша, что сразу и выдало в ней большого поклонника джаз-бэндов.
Кали одним мановением руки сотворила изничего два больших барабана и пока думала, бить в них ладошками, или же приспособить для этого дела чьи-то косточки, в беспорядке валяющиеся возле кучи эльфийской стеклотары, эфритша подлетела к саксофонирующей Арвен и пристроилась подудеть в правильном направлении чудесного во всех отношениях инструмента. Арвен, отпрянув от змеевидной дудки, скривилась:
- Кали, я понимаю, я училась на агронома-зоотехника, а ты то зачем барабаны приволокла?
Богиня пожала плечами и смачно шлепнула один из барабанов, словно это была чья-то аппетитная попка. Барабан отозвался гулким басом, все равно не заглушающим матоизвержения джинна, теперь еще и пытающегося жестами объяснить что он думает обо всем этом собрании дирижерской коллегии. Немного постучав по кожной барабанной натянутости, Кали вдруг, одумалась:
- А на кой, простите, хрен, мы это делаем?
Прекратив дудение в саксафон, эфритша посмотрела на Арвен. Арвен посмотрела на эфритшу. В следующий момент, богине пришлось уворачиваться от разлетающихся, в разные стороны, ошметков саксафона. Один осколочек пребольно ударил джинна в толоконный лоб, от чего его маты стали более сочными, и приобрели много красочных дополнений, придающих живость описаниям жития-бытия какого-то там, всеми забытого паренька из какого-то, не менее всеми забытого Валинора.
- Во всем винова друид! - многозначительно подняла указательный палец вверх эльфийка, - это он, подлец, поназасовывал в мои заначки всячески странных бутылок!
- Так, у кого нибудь есть идеи, что нам дальше то делать с этим убогим? - кивая на джинна, нахмурилась богиня, - У меня только одна идея. Давайте породолжать играть! У нас такое слаженое трио получилось! Остается только вокалиста найти!
Арвен, видимо, совсем отчаявшись, схватила ясеневую дудку и огрев ей джинна по голове, начала утрамбовывать, временно успокоившегося, неуцензуренного в светлые времена, сказочника в первую попавшуюся бутылку. Но спокойствие джинна недолго радовало слух участников так и не сколоченой рок-группы. Приоткрыв осоловелые глазки, джинн громко потребовал сала. Но это пол беды, к салу он захотел еще и горилки.
- Дайте, кто-нибудь, сала! - в истерике хватаясь за голову, закричала Арвен, стараясь перекричать голосящего хохлэндца.
Откуда-то из кустов донеслась раздраженная возня и прямо в лицо эфритше прилетел здоровенный шмат копченого сала, следом полетела бутыль с какой то мутной жижицей. Бутыль так и не долетела до эфритши, ее величественное шествие по воздушным просторам поляны прервала рука богини, немилосердно выхватившая ее из покоя и целенаправленности путешествия. Эфритша содрала с лица, начавшее поджариваться сальце и кинула его Арвен, Кали же сорвала с бутылки пробку и заставляя себя не глотать содержимое, протянула ее эльфийке. Злорадно щерясь всеми своими тридцатью тремя зубами, Арвен забила в глотку джинну все еще шкворчащее, от встречи с лицом Эфлиссы, сало и щедро сдобрила его мутной жижицей, любезно предоставленной пожелавшим остаться неизвестным, спонсором. Дождавшись, пока бутыль не опустеет, Арвен терпеливо удерживала джинна за глотку, но стоило только последней капельке шлепнуться на испачканную и слегка глуповатую мордашку хохлэндца, как эльфийка, проявив всю ненависть, злобу, детские комплексы, навернула его по голове пустой тарой. Тара не выдержала такого издевательского отношения по отношению к себе и разлетелась вдребезги, прибавив работенки, ползающей в траве торгашке. Почуствовав начало драки, эфритша собрав всю свою похмельную дурь, пальцем заехала джинну в глаз. Джинн невесело крякнул, проглотив сало.
- Где твоя, с коньячным? Им там весело вдвоем будет! - бросила Арвен богине, выкручивая джинну уши на 180 градусов.
- Да ты что? У меня же там элитарный джинн! Породистый! Я его со всякими дворнягами в одну бутыль не посажу! - возмущению Кали, казалось бне будет предела, так как закипела она не на шутку, замтно увеличиваясь в размерах и сгущая вокруг себя сумерки.
Эфлисса, войдя в раж, ткнула джинна во второй глаз. Джинн слепо засучил рученками, заводясь еще больше.
- Ну хоть из под кефира! Хоть с анализами какими! Споможите кто чем может! - отчаяние играла в эльфийских глазах, но руки по прежнему, с холодным и четким рассчетом ломали джинну ушные хрящики.
Эфритша вырвала джинна из эльфийских рук, кинула его на землю и стала его пинать, применяя тайные знания джиннских болевых точек. Джинн разбавил свой лексикон томными охами и ахами. Кали и Арвен в недоумении переглянулись. Из кустов, ранее так любезно предоставивших, в виде спонсорской помощи, сало и мутную жижцу, донеслись почти нечленораздельные звуки:
- Ну хватит уже над джинном то измываться, ироды! Лучше бы в шашки с ним сыграли, или в 'чапаева' !
Эфлисса, схватив джинна за грудки, ничуть не смущаясь ужаснейшего перегара, которым, тот дыхнул га свою мучительницу, доволокла до говорящего куста и сунула джинна в них, довольно таки потрепанной мордой:
- Ты тоже хочешь поучаствовать? На! Пни его! Добей! Уничтожь!
- Хм: а ведь жалко его. Подарок друида все-таки: - почесала затылок эльфийка.
Вырвав джинна из объятий кустика, Эфлисса дыхнула своим, не менее мерзким, перегаром, в лицо бутылкожителю. Джинн нимало не смутился и попытался было дыхнуть в ответ, но цепкие пальчики эльфийки зафиксвировались бульдожьей хваткой у него на шее и вынули его из лап джиннского гестапо. Жалобно глядя на Кали, ища спасения, совета и прочие неполадки в системе, Арвен срываясь на хрип, пролепетала:
- Ну хоть что-нибудь! Любую тару! Лишь бы с крышкой!
В это время, Рысь, которому не дали спокойно поспать громкие крики обитателей, резко разбавленные украинским, крепким матом, (да и вокально-инструментальный ансамбль 'Боги лимитед' внес свою посильную лепту), лениво потягиваясь вышел к джиннофобам.
Эфлисса, разбушевавшись, вырвала у эльфийки из рук беднягу-украинца,переставшего крыть матом все и вся вокруг, теперь лишь только тихонько подвывал, но все еще матом. Держа за чуб, раскрутила его над головой и с наскоком навернула джинна о землю. Рысь, недоверчиво глядя на все эти издевательства над джинном, улучил момент, и резво откусив голову бедному хохлэндцу, стал ее с наслаждением жевать.
Все болельщики и джинофобы замерли от изумления - такой наглости, никто не ожидал. Кали, схватившись за голову, начала причитать о горькой доле несчастного украинца. Арвен удивленно присвистнув, уселась на землю прямо там, где стояла, а эфритша, нервно хихикая, стала приплясывать на бездыханном, обезглавленном тельце, безвременно ушедшего из мира сего джинна.
Вдруг, Рысь скривился, выплюнул непрожеванную до полной неузнаваемости, головенку украинца, и обвел народность своим изумрудным взглядом:
- Ну и что это за гадость? Что, ничего, повкуснее не нашлось?
Эфритша, словно профессиональный футболист, четким пинком, послала голову джинна, скривившуюся в гримассе отвращения, прямехонько в озеро, где та медленно, этаким титаником, и затонула. Прорычав что-то нечленораздельное, богиня, до сих пор хранившая на своем лице маску печальной скорби, прищелкнула пальцами и в ее руке образовалась какая то приспособа, отдаленно напоминающая вибратор, скрещенный с миксером.
- Джиннопроклиналка. Модель 6813-ХРЯ. Держитесь, смертнички!
И медленно пританцовывая, вычертила этим чудом фентезийной техники, круг на земле. Гроздно размахивая проклиналкой и хмуро глядя на Рысь, богиня протянула руку в сторону эльфийки:
- Любой сосуд, живо!
Арвен не заставила долго ждать, лишь, откинув полу плаща, сорвала с пояса походную флягу, открутив пробку и одним махом осушив содержимое оной, кинула опустевшую тару богине. Кали, поймав флягу, водрузила ее в середину неровного эллипса, ею же и очерченного, и указав проклиналкой в сторону зверюги, всем своим видом выражающей полнейшую непричастность к произошедшему. Рысь мучался вопросом, куда деть из трехлитровой банки анализы, которые он нес куда-то, или кому-то. Кали поморщилась, но все же настройка голоса никуда не делась и она прорычала, сотрясая листики на деревьях:
- Да постигнет тебя участь убиенного тобой, да будет фляга сия, темницей твоей, на веки вечные и во веки веков. Аминь, бр-р-р, то есть, Вперед!
Фляга слегка расширила свое горлышко, а Рысь, приняв аморфный вид, медленно начал в нее втекать, ничуть не удивляясь происходящим метаморфозам. Но, то ли фляга оказалась маленькой, а то ли срок годности у джинопроклиналки истек, а может быть, это была никакая и не джинопроклиналка, а дешевая китайская подделка, но рысь не вошел полностью во флягу, на свободе остались две задние лапки, которыми он и начал весело размахивать, Весело напевая себе под нос:
- Вот такая наша джиннья, долюшка нелегкая!
Кали достала из кармашка маникюрные ножнички и ехидненько осведомилась неведомо у кого:
- Что, не помещаются? Сейчас отрежем!
Рысь, прикинув перспективу остаться без лапок и слегка поднатужившись, втянул их во фляжку. Внезапно, все присутствующие снаружи фляги, вздрогнули, как от залпа башенных орудий. Из фляги донеслось пение. Да никакое то там пение, а самое настоящее ПОХАБНОЕ ПЕНИЕ. Рысь, приплясывая во фляге, от чего та ходила ходуном, задорно мочил частушки. Кали постучала по фляге ножничками:
- Э, прекрати устное-народное творчество! А не то сейчас устрою тебе американские горки!
- А у меня тут лепота! Стенки мягкие! - донеслось из фляги, - каким то лиловым материальчиком обитые! Ой, а тут еще и дверца есть! На меня через окошечко в ней, какие то дяди смотрят, да пальцами у виска крутят!
- Ну, это с твоей стороны: - заикнулась было Кали, но из темноты внутренностей фляги ее резко оборвал гневный рык, - А ваша сторона меня мало волнует!
- Эх, красота дивная! Лепота лепотная! Ау! Народ! Кто тут перовый в очереди на джинна? А ну, стройся в шеренгу по-двое, да вперед, жилплощадь смотреть! Так уж и быть! Уступлю комнатку! Цена договорная!
Услышав эти крики из фляжки, Кали слега засомневалась в правильности своего опрометчивого поступка, но поймав взгляд Арвен, ударила кулачком по ладошке:
- Нет, запорожца нашего, мы этой тварюге не простим! - и обращаясь к фляге, - Я рада, что тебе нравится!
Копошение внутри фляги усилилось и через некоторое время радостный вопль, сменился вопросительным:
- А ну! Кому зайца? Зайца-побегайца? Знатный зверюга!
Эфриша заинтересованно пододвинулась к фляге. Но новоиспеченный флягожитель словно и не ждал никакого ответа:
- Хм! А что, если я себя в цари произведу? Хоромы отгрохаю. Пианину поставлю! Что же это за жисть то, без пианины?
Эфлисса посмотрела на Кали:
- Может, лучше было его сразу утопить, а?
Из фляги донеслись душераздирающие треньканья на расстроенной пианине, сопровождающиеся похабными частушками. Арвен закатила глаза, Кали нахмурилась еще сильнее, а Эфлисса нервно забарабанила пальцами по фляжке. Треньканья прекратились, фляга погрузилась в гробовую тишину, но не надолго. Через мнгновение после наступления тишины, фляга замогильным голосом поинтересовалась у потусторонних обитателей:
- А как вы думаете, Кто и из чего делает джинсы? Я вот тут подумал: наверное, их делают джинны. Но с другой стороны - их могут делать и ИЗ джиннов: вот же где дилема то:
- Даешь каждому по новой паре джинсов! - опрокидываясь на спину, от приступа дикого хохота, завопила эльфийка.
- А я, вот тут, - поймав и отконстатировав факт, заявила богиня, - кушать захотела! А знаете ли вы, что это значит?
Фляга прекратила подавать какие либо признаки жизни. Арвен и Эфлисса преданно, с мольбой в глазах, взглянули на богиню. Но Кали, словно бы и не замечая этих молчаливых просьб о избавлении от такого джинна, как Рысь, отошла немного в сторонку и громко хлопнув в ладоши, с видом довольной куницы, поймавшей утку, залюбовалась медленно спадающей завесой невидимости с ветхого стороения. Постепенно взорам всех присутствующих на поляне открылась вывеска 'Бешеный Назгул'. Кали, легкой, парящей походкой, направилась к дверям трактира, оставляя эльфийку и эфритшу облизываться возле фляжки со сбрендившей рысью.
- Ну вот! Я что, зря мышьяком посыпался? - раздосадованный плач Рыськи привлек внимание околофляжечных розвальней фонтаном горючих слез, прожигающих траву до самой земли.
- Ты вообще то во фляге и есть тебя, никто не собирается! - скупо бросила богиня, ставя ногу на порог кабака, - так, пожелайте мне приятного аппетита, да присматривайте за этой скотиной.
Рысь сердито замолчал. Из фляги послышалась какая то возня и вскоре эльфийка снова закатила глаза, так как новоиспеченный фляжечный джинн, напомнил о своем существовании:
- И так, Дамы и Господа! Объявляется кулинарный конкурс всех племен и народов! Главный приз - поездка, нет, не поездка! Главный приз - бесплатное проживание в благоутроенной фляге джинна! Пользование пианиной - за отдельную плату. Первое блюдо, которое я вам хочу представить, называется: 'джинн в мышьяковом соусе'! Но рецепт покрыт завесой мрака и повара, любезно предоставившие это блюдо, раскрывать его не спешат!
- Да, и еще! Новинка от Проктэр Энд Гэмбэл! Мыло из Назгулов и стиральный порошек из Бешеных! - фляжный обитатель, не на шутку, развернул рекламную кампанию.
- Херня это ваше мыло из Назгулов, - скривилась Арвен, - одно название, а не мыло, блин!
- Ну, так на то они и Назгулы, чтоб, хреновое мыло то, вырабатывать! Это мыло для малообеспеченных слоев населения, например - для хоббитов!
Копошение, во фляге, приобрело какое то новое звучание, отдаленно напоминающее шлепание чего-то бумажного, по чему-то деревянному. Эльфийка заинтересовано постучала по стенке фляжки нокотком:
- Э, Рыся, ты там чего творишь то?
Изнутри донеслись какие то приглушенные мягкими внутренностями фляги голоса. Эльфийка смогла разобрать только несколько слов и судя по ним, определила, что Рысь вздумал учить зайца-побегайца играть в преферанс. Эфлисса, отодвинув эльфийку, поскреблась в крышечку фляжки:
- Тебя спросили, невежливо не отвечать! Колись, падла! Или счас поджарю, а поджаривши съем!
Но Рысь был занят тем, что впаривал зайцу паровоз из восьми взяток на 'мизере'. Неудовлетворенная отсутствием ответа эфритша побрела в сторону кабака, проигнорировав протягиваемую ей эльфийкой трубочку какой то курящейся гадости, по запаху наопминающую молодые побеги такого дерева как Конопел. Арвен пожала плечами, смачно затянулась и стала пускать колечки, стараясь насадить их на горлышко фляги.
То ли запах от эльфийской трубочки, то ли громкие удары кулаков эфритши в двери кабака, а может быть и просто конец сновидений разбудил тщедушное создание, находящееся неподалеку от фляжки. Рысь, словно почуяв прибавку к пенсии, забросил игру в карты и мурлыкающим голоском стал завлекать полусонного паренька, в помятом охотничьем костюме:
- Ай, дарагой, пазалати ручку! Я тебе пагадаю! Богатым будэш! Многа жить будэш! Красыво жить будэш! Во Фляжка полэзай, да!
- А что там, во фляжке то? - развесил лопухи паренек.
- О! Да тут добра не перечесть! Стены мягкие! Пианина! Заяц-побегаец! Не жизнь, малина!
Парнишка кое как втиснулся в гостеприимно распахнутую крышечку фляги, но как только он оказался внутри, наружу выпрыгнул довольный Рысь и ловким движением пригладив распушенные кисточки на ушках, ехидненько рассмеялся:
- Ух, сколько их таких, бродит по лесам? Ха-ха-ха! Сладкий ветерок свободы!
Эфритша, уже оббившая в нескольких местах краску, с дверей трактира, с удивлением обнаружила, что к монотонности ее ударов, добавился какой то скрежет. Посмотрев вниз, она увидела Рысь, еще недавно засаженного во флягу богиней Смерти, а теперь, точащего коготки о дверной косяк трактира. От такой неожиданности, эфритша сбилась с такта и прекратила ломиться в гостеприимнозакрытые двери кабака и недовольно уставилась на зверюгу с серебристой шерсткой. Рысь, словно и не замечая молний, которыми забрасывали его глаза Эфлиссы, придирчиво оглядел каждый коготок, стряхнул с шубки опилки и громко завопил:
- Кали! Едрить, твой кабак, восемнадцать раз! У тебя теперь новый джинн! Где мои, честно заработанные денежки?
- Как так новый? - поперхнулась маринованными грибочками Кали, - ты привязан к фляге! Хотя, если еще двух туда засадишь, тогда я подумаю о твоем досрочном освобождении!
- Первое правило освобождения! - облокотившись на изнохраченный косяк, тоном книжного червя, продекламировал Рысь, - Если кто-то, добровольно, решит посетить обитель джина, то джинн, ранее обитавший в этой самой обители, становится свободным, а посетитель - автоматически занимает ео место! Ну, а кто замочит Дуремара, что пиявками торгует, тот откроет две шкатулки, если угадает слово!
Прокашлявшись, на обалдевшую эфритшу, Рысь продолжил:
- Но, ублюдок буратино, завопил: 'играем супер'! Либо суп из этой сварим, либо ключ! От запорожца! Черепаха, приумножив, от тоски навозну кучу, выбрала, конечно, ключик, но! За яйца Дуремара. Дуремар присел в сортире, над очком по типу 'дырка', - и махнув лапкой, побрел в сторону фляжки, прочь от кабака, - а, ну вас, глупые вы все. Вот так ведь и помру джинном: лет, эдак, через мильон: а может и два:
Проходя мимо ползающей в траве торгашки, показал ей два осколочка бутылки, ранее служившей вместилищем мощей запорожского удальца с нецензурным уклоном, и получив вслед, благодарный взгляд, залез во флягу. Через некоторое время из фляги вылез избитый и полуголый паренек в остатках охотничьего костюма:
= Вот, блин! А заяц-то, не дурак, в преферанс-то, рубиться! - почесав грязное пузо, бросил в пустоту паренек и побрел в сторону куста, недавно спонсировавшего богиню и ее приближенных, салом. Эльфийка, докурив свою трубочку, постучала ей по фляжке, вытряхивая пепел, да поднявшись на ноги, направилась к лошади, уже третьи сутки привязанной к одинокому ясеню, мирно тусующемуся среди чахленьких тополей и других березок, обвешанных плодами, на вид, подозрительно напоминающими, бананы. Рысь выглянул из фляги, оглядел опустевшие окрестности возле фляги и почесав ухо о крышку, скрылся внутри своей новой цитадели. Эльфийка, отвязав свою клячу и чуть ли не на себе унося ее в лес, громко заорала слова прощания.
- Пока-пока, удачно вам, ноги не переломать! - этакое прощание, говорило о том, что Рысь был явно не в духе.
- Наше вам, с кисточкой, фляжный джинн! - попыталась было подколоть Рысю эльфийка.
Но Рысь действительно подрастерял боевой задор:
- Просьба, обращаться ко мне теперь, не меньше, чем Ваше Величество, король Джиннов!
Эльфийка пожала плечами и взвалив на них свою отощавшую лошадь, скрылась в чаще леса.
Поляна начала медленно погружаться в тишину и спокойствие. Эфритша забрела в спонсорские кусты, вслед за продувшимся в карты охотником и теперь с кем-то там шушукалась. Но через некоторое время тишина поглотила поляну полностью, забираясь даже под плотно прикрытую крышку фляги. Рысь угрюмо побродил по фляжке, попытался поставить зайцу дружеский фофан, но заяц вовремя спрятался под пианиной и Рысь решил выползти на свежий воздух. Скрип открывающейся фляжки, разорвал барабанные перепонки, дремавшей на ветке нефовского дуба, какой-то пичужке, свалившейся окоченелым трупиком с этой злосчастной ветки прямо в кучу спящих обитателей. И стоило Рыси высунуть свою серебристую, с кисточками на ушках, мордашку, на свет божий, как в горло ему тут же вцепились эфритские лапищи, норовя вытащить обджинненого рыся из фляжки, с последующим конфискацием имущества и жилплощади.Рыся начал отбиваться и, насколько позволяло сжатое в смертельных тисках горло, завопил:
- Пшли все вон! Моя фляжка! Моя пианина! Мой заяц! Ничего не дам! Ничем не поделюсь!
На эти вопли, из кабака, выскочила богиня, с вилкой наизготовку:
- А ну, отставить дебош и безобразия! Оставь вас тут одних, всю поляну ушатаете!
Эфритша, осклабившись, отпустила недовольного Рыся и сделав вид, что она помогает торгашке стеклышки собирать, на четвереньках потрусила в сторону кустиков. Рыся, хмуро растирающий шею, с ноткой недовльства, оглядел Кали:
- Ну и что теперь? Сейчас вилкой испугала, а потом? Сигнализацию давай ставить! Иначе звиздец пианине! И зайца моего на шашлык-машлык, или какую шаверму, пустят!
- Ну, заяц - это твое домашнееживотное! Сам за ним и следи, а вот вилка - очень даже полезный в хозяйстве инструмент, - ковырясь в ухе этой самой вилкой, отрезала богиня, - и пожрать при помощи нее можно, и заколоть кого-нибудь, ну и вот:. Личной гигиеной заняться можно:
- Тухта паровоз, килимжатор колеса: - пробормотал Рысь на джинньем языке какое то ругательство и скрылся в лиловых внутренностях фляги.
- Эх, жисть моя в жестянке! Карты - крапленые, Заяц в преферанс играть не умеет, пианину расстроенную привезли: обивка на стенах оказывается паралоновая: Да еще и всякие эфриты тут завидуют: кругом одни расстройства! - донеслись из фляжки Рысиные причитания, - Уйду я от вас:. В мир иной: вот: хотя, куда я нахрен уйду? Заяц, а ну, бегом на месте шагом-марш:. Что пялишься? А:. Заяц еще и алегофрен в придачу:.
Кали бережно подхватила флягу с земли, да задумчиво на нее посмотрев, засунула в нагрудный кармашек жилетки. Богиня почесала вилкой спину и зашагала обратно в трактир:
Спустя какое то время, наполненное событиями, недостойными упоминания, Кали решила поближе познакомиться со своим новоприобретением. Поздним вечером, когда все призраки Храма Смерти уже вышли из теней, совершить свой вечерний моцион, Кали достала эльфийскую фляжку, легонько ее потрясла и приложив к уху, прислушалась к происходящему внутри. Из фляги слышалось веселое тренькание пианины и чей-то, неплохо поставленный, тенорок распевал о взаимоотношениях попа и собаки, не поделивших кусок мяса. Богиня аккуратненько попыталась открутить крышечку, но судя по всему, обитатели фляги заперлись изнутри. Тогда богиня, с несвойственной ей деликатностью, коготком постучала в пробочку. Пение и терзание музыкального инструмента прекратились, и через некоторое время, недовольный голос из фляги поинтересовался здоровьем бабушки чертей, которых в такое время занесло не туда, куда им было бы надо. Кали пропустила ругань мимо ушей и стараясь придать своему голосу спокойствие, вопросила:
- Рыся?
- Хм: Кали?
- Хе-хе, нет, не Кали, - вырвалось убогини, но поправляться было уже поздно, так как из фляги послышалось какое то позвякивание. Говорящее о том, что пробочыку теперь придется вскрывать только посредством газовой горелки.
- Рыся, ну ладно тебе! Это же я! Открывай, давай!
Рысь, облаченный в махровый, банный халат, бордового цвета, теребил в лапках табличку с надписью 'Все ушли на Фронт', прикидывая в уме, успеет ли он быстро открыть пробку, вывесить табличку и снова эту пробку закрыть.
- Ты, говоришь? А кто это ты? А? Мы никого не ждем,все свои уже дома сидят!
- Рыся! Не выеживайся! Я же сейчас фляжку под пресс положу! Или под танк какой!
Пододвигая пианину к стенке, со стороны которой доносились божьи угрозы, Рысь кивнул зайцу на фауст-патрон, приспособленный под вешалку, и громко имитируя маршируюшую роту слонов-макроцефалов, прояснил ситуацию:
- Вот у меня тут знатная вещица есть! Раритет практически! Фауст-патрон! Я им, помнится, в сорок третьем, восемнадцать гитлеровцев в рукопашке заколбасил! Так что нам, все ваши танковые клинья, до одного коврового бомбометания!
- А ну, вражий сын, побочный эффект дефлорации, быстро вон из фляги, да шагоммарш в строй! - командный вопль богини заставил зайца-побегайца упасть ничком на пол флягоустроенной рысиной квартирки и попытаться окопаться подручными средствами.
Рысь же даже кисточкой на ухе не повел, а вставил пинка зайцу, да жестами объяснил, какие боеприпасы требуются к мортирке заплечного пошива, по случаю приобретенной на благотворительном аукционе, проходящего в рамках 'все лучшее - джиннам'. Направив мортирку на крышечку фляги, обтянутую цепями, скрепленными добрым десятком амбарных замков, Рысь подкурил от фитилька мортирки, тонкую сигару и выдыхая колечками дым, небрежно бросил:
- Ага, только шнурки поглажу!
- Ах так, да? - Кали начинала потихоньку закипать.
Только успели затянуться последние ремни безопастности на груди Рыськи, крепящие его закамулированную шкурку к лиловости стен, как богиня схватила фляжку и начала ее судорожно рясти из стороны в сторону. Рысь кое как ухватил за заднюю лапу вездеблюющего зайца и закинул его под пианину.
- Ну как там шнурочки гладятся? Не тошнит? - деловито осведомилась богиня, выписывая фляжкой по воздуху сложные узоры, косящие под очень неудачную хохлому.
- Да разве это тряска? - уворачиваясь от, пролетающей мимо, вязанки мышек-девствениц, неизвестно откуда взявшихся, во фляге, рассмеялся Рысь. - Вот помнится, нас, с братаном, под Берлином, в сорок пятом, трясло: вот там не то, что тошнило: а тут, тьфу!
Плевок попал одной из мышек, завязаной в авангарде этого девственного пучка, прямо в голову, закрыв весь обзор рулевого, и мышки, громко пища, врезались в пианину, оставшись на ней памятником нерадивой уборщице. Кали, прекратив рясти флягу, недоверчиво на нее посмотрела да медленно стала опускать ее все нипже и ниже в весело полыхающий камин:
- Тебе может какую африканскую войну напомнить?
- Ну, выпало на нашу долю и на стороне буров повоевать, в англо-бурскую кампанию! Веселые были деньки! - невозмутимо парировал Рыська, целясь в зайца из старенького 'Смит-Анд-Вессона', - Кстати, а как ты смотришь на то, чтобы заняться преподаванием истории?
- Ну, это ты загнул! Все историки ведь останутся без зарплаты, учебники придется переписывать, да и вообще неблагодарное это дело! - продолжая раскалять флягу, изредка поливая ее маслом, улыбнулась богиня Смерти, - Ты там еще не спекся? Тебе может панамку какую выдать, чтоб тепловой удар не схватил?
- Да не, у меня тут просто эльдорадо! - вызывая у богини приступ полнейшего непонимания сложившейся ситуации, ответил Рысь, подставляя мордашку под струю прохладного воздуха, создаваемую, размахивающим полотенцем, знатной зверюгой зайцем-побегайцем, - я вот только сожалею, что на том самом аукционе не купил вентилятор, хотя он там был!
- Рыся! Прекрати кривляться! Да и хамство тебе не к лицу! - не выдержала богиня, вынимая закопченую флягу из камина.
- Дык во мне талант хама пропадает! - всматриваясь в свою небритую физиомордию, отраженную зеркалом, аккуратно примотанным к спине зайца.
- Да, вот что-что, а талант у тебя, гадины, есть! Да еще какой! - задумалась Кали, - А я тебя выпустить собиралась: теперь вот передумала. Проблем от тебя будет много. Пусть уж лучше прослыву мучительницей зверюшек лесных, но полянщиков от такого катклизма, уберегу! Они мне в добром здравии и незамутненном рассудке нужны! Да и такая зверюга, как ты, мне самой пригодится:
- Э: как это передумала? - Рысь ошалело посмотрел на зайца.
- Ну так, думала, что ты совершенно бесполезное приобретение, умеющее только похабные частушки петь, да головы джиннам откусывать! Ан нет! Оказывается - ты редкостная диковинка!
- Ой, ну прям уж и диковинка! Ты меня сейчас совсем засмущаешь! Я и так уже покраснел весь: о зайце подумай! Этот несознательный элемент еще подумает, что я в него влюбился, заховается под пианиной: выколупывай его оттуда потом:
- Эх, Рыся, Рыся: вот такая твоя, джиннская, нелегкая долюшка, - улыбнулась Кали и тихонько, отложив флягу на одну из подушек, в беспорядке валяющихся у камина, легкой тенью порхнула в ночную тишину.
The End
 
Count.NET.ru