Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
A Story...
 
Часы вот-вот должны были пробить двенадцать. Ночь уже давно окутала во тьму сады и стены замка. Однако, не смотря на удивительно тёмную ночь, в замке уже который час продолжалось веселье. Гости, кто небольшими шумными группами, кто уединёнными парами, наполняли старый дворец звонкими взрывами смеха, вызванного нескончаемыми шутками знатных вельмож, тонкими остротами дворянских щеголей или меткими замечаниями какой-нибудь герцогини. Основные помещения освещались тысячами свечей. В отблесках их света разными цветами переливалось море бриллиантовых украшений пышно разодетых дам; то там, то здесь мелькали расшитые золотом и серебром камзолы кавалеров. Неутомимые слуги, словно тени, скользили между гостями, разнося вино на серебряных подносах. В бальной зале громко играл оркестр, будто унося потоком музыки танцующие пары:
Из основной массы поглощённых танцем выделилась одна пара. Молодой человек возбуждённо рассказывал что-то не перестающей смеяться девушке, галантно провожая её из залы. Наконец, дойдя до гостиной, кавалер отклонялся, и с явным нежеланием удалился. Не успела девушка сделать и двух шагов, как к ней стремительно подошла дама в маске.
- Доброй ночи, графиня, - послышался из-под маски лёгкий сопрано.
- Ах, это вы, Андре, - ответила девушка, радостно улыбнувшись при виде подруги. - Доброй ночи! У вас взволнованный вид. Что-то случилось?
- Вы не желаете повеселиться, графиня?
- Не откажусь, вы ведь меня знаете, - заинтересованно проговорила графиня д'Эвиль.
- Тогда у меня есть для вас предложение. Пойдёмте, объясню вам всё по дороге, - и Андре, подхватив собеседницу под руку, повлекла её по длинным коридорам в направление сада. - Итак, вам предстоит выслушать глубокие уверения в любви:
- Мне? - удивилась девушка.
- Именно вам, ведь вы не откажете мне в этой услуге, неправда ли? Дело в том, что один молодой офицер без памяти влюбился:
- В вас?
- Да, - слегка покраснев, пролепетала Андре, - Но вы ведь знаете, как я жестока по отношению к вздыхателям.
- О да, знаю, - подтрунила графиня, подмигнув.
Андре ускорила шаг и продолжала:
- Если вы наденете мою маску, он не заметит подмены. Встреча назначена в беседке Вдохновения. Должно быть, он уже ожидает там. Увидимся с вами в Мраморном Холле.
- А кто вообще этот молодой человек?
- Юный офицер, Филипп де Таверне. Очаровательный юноша!
Девушки вышли в сад и направились в самую его глубь. Луна слабо бросала свет на тропинки, засыпанные мелким гравием. Выйдя на аллею, девушки осторожно оглянулись и, убедившись, что их никто не видит, скрылись среди густой листвы, идя по тропе, ведущей к беседке, имеющей такое поэтическое название. Как только в темноте показались её светлые узорчатые стены, Андре пожала подруге руку, прошептав:
- Удачи вам, графиня.
Вслед за этим она незаметно свернула за клумбу молодой акации, а её спутница уверенно продолжала идти вперёд, надев чёрную маску. Под замысловатым навесом неподвижно стоял человек, опёршись плечом о край прохода.
Заслышав шорох платья, он поднял глаза. Задумчивость и следы грёз тут же испарились с его бледноватого, красивого лица, веявшего юностью. Оправясь от секундного оцепенения, он отступил два шага назад, давая путь девушке. Графиня плавно прошла в тёмный уголок беседки и опустилась на деревянную скамью, бросив на офицера мимолётный взгляд. Однако этого хватило, чтобы она по достоинству оценила внешность незнакомца.
Его тонким аристократичным чертам лица как нельзя больше шла бледность, вызванная душевными волнениями. Военный мундир плотно облегал высокую статную фигуру. Не смотря на висевшую на боку шпагу, придававшую некоторую грозность, вид молодого военного производил впечатление человека доброго, в данный момент готового полностью предаться страсти юности.
Подойдя ближе, он поклонился графине, на что та лишь кивнула в ответ, не обронив ни слова.
Несколько минут длилось молчание. Наконец, набравшись смелости, Филипп заговорил первым, нарушая ночное спокойствие:
- Я безгранично благодарен вам, сударыня, что вы оказали мне честь, придя сюда:
Около получаса шло изливание благодарности и последовавшие за ним пылкие признания в любви. Девушка молчала, устремив взор на бедного влюблённого. Почти не слушая, она просто с любопытством изучала его.
Вдруг он умолк. Затянувшаяся тишина вернула графиню от размышлений:
- Почему вы замолчали, сударь?
- Сударыня, мне показалось, что я вас утомил:
- Нисколько, - перебила девушка.
Молодой человек, сорвав бутончик ночной магнолии, обвивавшей своими тонкими стеблями стены беседки, опустился перед графиней на одно колено, не обращая никакого внимания на влажную землю, и протянул ей цветок:
- Могу ли я надеяться, что в сердце мадмуазель есть хоть капелька взаимности?
Умоляющий взгляд влюблённых глаз заставил её невольно вздрогнуть. Она сама ещё никогда не испытывала настоящей, чистой любви; ни радостей, ни горечи этого возвышенного чувства, воспеваемого всеми поэтами. Но девушке стало жаль молодого офицера, теряющего голову от избытка чувств. Она смутно представляла, какую боль он, должно быть, испытает, узнав, что возлюбленная жестоко его обманула. 'Нет, он не заслужил такой злой шутки. Ведь он безумно влюблён!' - подумала она. Взяв из его рук душистый цветок, она поднялась со скамьи и, направляясь к проходу, произнесла в полголоса:
- Увидимся завтра в шесть часов вечера здесь же.
- Но вы не ответили:
- Завтра вы получите ответ, - и, ускорив шаг, она устремилась к замку тем же путём, каким пришла.
Достигнув аллеи и опустив с лица маску, она чуть ли не бегом пустилась по шуршащему под ногами гравию, словно опасаясь, что офицер последует за ней. Но он и не думал этого делать.
Лёгкий ветер ударял девушке в лицо, приводя в себя от только что пережитого впечатления. Безлюдные тёмные тропинки наводили на неё лёгкое беспокойство, но было в этой прогулке что-то приятное, и графиня вновь замедлила скорость.
Глубоко вдохнув свежий летний воздух, в котором уже чувствовалось дуновение скорой осени, она медленно подняла голову на почти чёрное, усыпанное яркими звёздами небо. Едва успокоившись, она вновь почувствовала волнение, будто что-то должно произойти. Решив немного пройтись, она свернула на Аллею Тишины, удлиняя тем самым путь.
Вдруг впереди показался силуэт, постепенно приближающийся. Вскоре стало ясно, что он принадлежит молодому человеку. Оглянувшись по сторонам и не заметив больше никого, графиня хотела было пойти другой дорогой, но передумала, продолжая идти по инерции.
Когда они почти поравнялись, незнакомец остановился:
- Доброй ночи, сударыня! - произнёс он, кланяясь.
- Здравствуйте, - ответила девушка, приседая в реверансе. Лицо молодого человека показалось ей знакомым, казалось, она его уже встречала в прошлом. - Похоже, мы с вами уже сталкивались когда-то:
- Верно. Разрешите напомнить вам, граф Калиостро, - обнажив белоснежные зубы, ответил собеседник, снова кланяясь.
- Графиня д'Эвиль.
- Да, припоминаю.
- Мы виделись довольно давно. Если не ошибаюсь, это было здесь же, в гостях у герцога Корбо, но около года назад.
- Думаю, вы не ошибаетесь, сударыня, я припоминаю то же самое. Вы направляетесь в замок?
- Да.
- Позвольте составить вам кампанию, графиня, - проговорил граф, широко улыбнувшись.
Немного поколебавшись, девушка, также улыбнувшись, опёрлась на предложенную руку, и они, не торопясь, продолжили путь.
- Похоже, вы уезжали из города, раз вас так долго не было здесь? - поинтересовалась девушка.
- Да, я на время покидал эти края, но вот снова вернулся.
Разговор шёл на обычные светские темы. Молодой человек осматривался по сторонам, будто вспоминая, какой была эта местность, когда он оставлял её около двенадцати месяцев назад.
Графиня иногда бросала на него изучающий взгляд. На красивое спокойно лицо спадала прядь длинных тёмных волос, собранных сзади в аккуратный хвост. В глубоких глазах, казалось, читалась какая-то загадка. На губах играла лёгкая улыбка, невольно передающаяся окружающим. Стройную фигуру укрывал элегантный тёмно-синий костюм, украшенный серебром. В облике графа сквозило нечто необычное, манящее. Любой, как и графиня д'Эвиль, при первой же встрече проникся бы к этому человеку симпатией.
Калиостро, незаметно для своей спутницы, тоже успел хорошенько разглядеть её, оставшись довольным осмотром.
Под конец оба замолчали. Ночная тишина доставляла наслаждение отдыхающему слуху. Молодые люди дошли до садовых дверей замка, освещённых двумя факелами, где слуги беспрепятственно пропустили их. Пройдя несколько просторных холлов, где уже на половину догорели свечи, девушка остановилась, выпустив руку спутника. Тот в свою очередь замер на месте и, взглянув на графиню, молвил:
- Рад был знакомству, сударыня. Надеюсь, мы ещё увидимся.
- Я тоже очень на это надеюсь, сударь, - произнесла девушка с очаровательной улыбкой.
Поклонившись, как того требовал строгий этикет, молодой человек не спеша, двинулся прочь. Его новая знакомая, глянув вслед удаляющейся фигуре, с каким-то странным огоньком в глазах, впрочем, быстро угаснувшим, стояла несколько минут в задумчивости.
В это время из одной из множества распахнутых дверей выплыла большая группа девушек и юношей, наполняя воздух громким смехом, в котором терялись их весёлые голоса. Шум привлёк внимание графини, вывлекая её из раздумий, она оторвала глаза от окна, куда до этого устремила затуманившийся на миг взор, и посмотрела на юных представителей дворянства. Те, заметив её, не переставая галдеть, окружили и увлекли, словно потоком, с собой по коридору, уже смеющуюся вместе с ними и позабывшую о последнем пролетевшем часе и новом знакомстве:

Утро следующего дня настало для графини д'Эвиль поздно. После чашечки горячего бодрящего кофе, испускавшего ароматный полупрозрачный дымок, девушка, не желая ждать камеристку, оделась сама, привела в порядок свой простой утренний туалет и, ещё не проснувшись окончательно после крепкого здорового сна, спустилась в сад.
Идя меж аккуратно подстриженных клумб, она рассматривала цветы с нежностью, с какой любящая мать любуется на своих подрастающих детишек. Их сладкий запах напомнил ей о вчерашней встрече в парке дворца герцога Корбо. На алых губах заиграла улыбка, в глазах сверкнул задорный огонёк. Словно в голове её родилась какая-то идея, которую непременно хочется претворить в жизнь, графиня скорыми шагами, почти летя и не чувствуя под собой земли, устремилась назад в особняк. По дороге она сорвала с молодого деревца ещё зелённое яблоко, сливавшееся с густой листвой. Но из каждой почки постепенно появляется сочный зрелый плод. Так и в душе графини, ещё не осознавшей этого, незаметно родилось и тихо спело доселе мирно дремавшее в самой глубине её сердца огромное чувство, которое вскоре должно было разгореться диким пламенем, готовым целиком и безвозвратно поглотить девушку в свои пылающие языки:
Приказав приготовить карету, графиня направилась в свои покои. Сменив утреннее платье, она задумчиво открыла небольшой резной шкафчик красного дерева, тщательно запертый на ключ, и вынула оттуда пухленькую книжечку, завёрнутую в плетёную обложку. Взглянув в открытое настежь окно и послушав немного трель весёло перекликавшихся птиц, вечно радовавшихся чему-то, недоступному для понимания простого человеческого разума, девушка села за стол. Подвинув поближе чернила, она всё так же в задумчивости взяла перо, в раздумье приложив мохнатый кончик к губам. Руки неторопливо раскрыли книжку, которая представляла собой дневник, перелистывая страницы, тихо шуршащие, словно оттого, что их посмели потревожить. Графиня шустро набросала несколько слов на чистом листе. Только она успела захлопнуть это хранилище жизненных тайн, как вошёл лакей, докладывая, что карета подана. Слуга вышел, а девушка, вновь запрятав книжечку под замок, спустилась во двор, где хозяйку поджидал экипаж, запряжённый нетерпеливо постукивающими подкованными копытами лошадьми. Через минуту четвероногие животные уже направлялись лёгкой рысцой к дому Андре.

Весь день графиня провела у подруги. Решив воспользоваться подвернувшимся так удачно под руку случаем и не терять впустую кое чье время, она завела с Андре разговор об офицере, который прошедшей ночью чуть ли не стал, или же всё-таки успев стать несчастной жертвой жестокого демона веселья двух молодых дам. Казалось, Андре и сама была не прочь посудачить на эту тему. Она с живейшим интересом выслушала рассказ о том, каким было ложное свидание. Графиня вскоре убедилась, что её легкомысленная подружка не равнодушна к Филиппу, хоть и старалась изо всех сил изобразить на предательски выдающем правду лице безразличие. К шести часам по полудне упорной графине удалось смягчить необузданный нрав подруги по отношению к юному вздыхателю и убедить отправиться на назначенную самой графиней встречу с де Таверне. Так что, когда часы на высокой башне старого монастыря, грозными почерневшими со временем стенами взиравшего на свеженький щеголяющий светлой красотой необычной архитектуры особняк д'Эвиль, к нему подъехала карета вернувшейся домой графини, проделавшей половину пути с другим экипажем, которого двойка бойких скакунов унесла по направлению к замку герцога Корбо, являвшегося другом обеих семей, а потому всегда державшего для них двери широко распахнутыми. Во второй карете ехала Андре, и можно без труда догадаться, что она спешила на свидание с молодым офицером:
Итак, графиня вернулась к себе со спокойной душой и чистой совестью, уверенная в том, что оказала Филиппу немалую услугу для его счастья. И действительно, на следующий день Андре поведала, что де Таверне так и сиял от безграничной радости, будто самое счастливое существо на свете. Слушая подругу, девушка лишь улыбнулась. Стоять рядом с любимым человеком, - неужели это есть высшее блаженство на земле?..

Шли часы, протекали сутки, пролетали дни. Жизнь неумолимо тянула вперёд, заставляя не отставать и идти следом по тёмной тропе неизвестности к спрятанному от ясного дневного света будущему, укрытому чей-то возвышенной рукой таинственной завесой, которую в продолжение долгих веков, безвозвратно уходящих в дальнее прошлое, пытались приподнять многие древние маги, шарлатаны и поздние учёные, но коим так и не удалось ни выполнить этого желания, ни подавить его в себе.

Светские будни размеренным привычным потоком утекали во вчерашний день. Постороннему наблюдателю показалось бы, мало что изменилось в графине д'Эвиль. Но для более проницательного и внимательно следившего сразу стала бы видна произошедшая в ней перемена. Что послужило причиной?:

Нередко наведываясь к герцогу Корбо, графиня стала всё чаще встречать там своего нового знакомого, графа Калиостро, весьма заинтересовавшего её своей индивидуальностью и необычной натурой. Ревнивые поклонники замечали за ней этот невольный интерес и всеми возможными способами старались отдалить от неё объект женского любопытства. Однако надо отдать им должное: несмотря на все их глобальные попытки, этого достигнуть не удалось. Постепенно девушка стала уделять графу больше времени, нежели остальным, предпочитая его общество, наводящее на неё ощущение, будто она удаляется от всех мелочей и тёмных сторон этого мира, поднимаясь выше, куда-то в пространство, где царят спокойствие и тихая не тревожная радость, почти счастье, обществу надоедливых юных щеголей, пылко, мышиным шёпотом твердящих комплименты, дабы заставить растаять тонкий лёд, который бережно охранял молодое неопытное сердце. Но эта льдинка начинала мгновенно таять, как только девушка видела графа, чувствовала его присутствие, слышала его голос. Она стала всё чаще ловить себя на мысли о встрече с ним. Бедняжке казалось, что и графу приятно её общество, он улыбался своей завораживающей улыбкой, мимолётно бросая проникающий глубоко в душу взгляд в глаза собеседницы, заставляя её вздрагивать. Однажды обронила вполголоса приглашение навещать её дома: Граф воспользовался приглашением, и вечерами в полумраке освещаемой трепетным огоньком свечей и горящего камина гостиной стала появляться его тень: Девушка самозабвенно внимала ему, пыталась удержать как можно дольше, но граф вынужден был уходить: с непоколебимым спокойствием, которым была пропитана вся его сущность, он улыбался на прощанье, словно оставляя в залог следующего прихода эту улыбку, которую девушка свято хранила перед собой, видя её, едва прикрыв глаза, и в звенящей тишине растворялся в успевший опуститься на сонную землю ночи, оставляя о себе лишь воспоминание: вплоть до последующего вечера, который графиня ждала с нетерпением. Днем, бродя по саду, она словно покидала мир и оживала только к вечеру, к его приходу.: Сначала девушка просто не замечала, что с ней происходит, просто продолжая жить настоящим, но потом ей стало ясно видно, как в кристальной воде, что она сильно привязалась к молодому человеку. Но и эту воду посмели замутить:

Не прошло и месяца, как несчастный офицер де Таверне потерпел неудачу. Андре, воплощавшая гордую неприступность, снова охладела к сражённому Филиппу. Ему довелось почувствовать всю горечь разбитого сердца, лишённого какой-либо надежды, даже самой малой и смутной. Графиня искренне жалела его. Они уже успели познакомиться, благодаря шустрой подруге, и даже стать хорошими друзьями. После тяжёлого откровенного разговора с возлюбленной, задетый за живое юноша тут же бросился за утешением к графине. А кто ещё мог его успокоить? У бедного никого не было в городе из близких или друзей. Завидев его на пороге, бледного, дрожащего, с растрёпанными волосами и бешено метающимся нервным взглядом, девушка вскрикнула и, не задавая никаких вопросов, усадила неожиданного гостя в кресло, всеми силами пытаясь привести его в себя. Наконец, через полчаса усердных попыток это ей удалось. Бледность исчезла, дрожь постепенно пропала без следа. Горящий взгляд немного остыл, что свидетельствовало о миновании депрессии. Нервное напряжение не дало молодому человеку возможности сразу всё рассказать. Графиня терпеливо ждала, сидя рядом и пристально наблюдая за другом. Туманные догадки приводили её в ужас. Она просто не хотела даже думать о том, что любимая подруга могла так жестоко предать верного своим чувствам вздыхателя. Однако, выслушав сбивчивое повествование чуть ли не рыдающего Филиппа, она вынуждена была признать, что ошиблась в подруге, будучи уверена в её добрых намерениях относительно офицера. Но ведь, казалось, всё было так серьёзно: Графиня гадала, что могло послужить причиной внезапной размолвки, но ответ ускользал от неё, не желая развеять дымку непонимания и, возможно, ложных предположений.
Молодой человек замолчал, откинувшись в кресле и закрыв лицо руками, чтобы графиня не видела предательских капелек слёз, стекающих по холодным щекам. Девушка безмолвно смотрела на него, не находя слов. В тот момент, когда она бесшумно подошла к несчастному и с дружеским участием положила ладонь ему на плечо, в дверь постучали. Вслед за стуком на пороге с покорно опущенной головой появился слуга, держа в руке маленький серебряный поднос, на котором лежал запечатанный конверт.
- Ваше сиятельство, вам принесли письмо. Это неотложно, - с этими словами он протянул послание госпоже и, повинуясь молчаливому приказанию, которое с лёгкостью понимают все вышколенные слуги, вышел.
Графиня аккуратно сломала знакомую печать и развернула письмо. Чем дальше она читала, тем больше омрачалось её ясное чело. Наконец, закончив чтение, она посмотрела на сохранявшего всё то же положение офицера и, тихо вздохнув, обратилась к нему:
- Филипп, непредвиденное обстоятельство вынуждает меня срочно покинуть город сегодня же вечером: Могу ли я быть уверена, что в моё отсутствие вы не натворите глупостей?
- Графиня, - перебил молодой человек с железным спокойствием и не дрогнувшим голосом, подняв на удивлённую собеседницу прояснившиеся после бури глаза, - поезжайте и не беспокойтесь за меня. Я не настолько глуп и одержим слабостью, чтобы кончать жизнь самоубийством, - и, помолчав, с грустной улыбкой добавил, - Хотя очень того хочется:
Встав с кресла, он подошёл к девушке, почтительно поклонился и, пожелав удачной поездки, не оборачиваясь, вышел. Графиня следила за ним глазами, пока тот не исчез в тёмном проёме двери и пока его лёгкие шаги совсем не стихли в конце коридора.
'Надо обязательно поговорить с Андре, как только вернусь', - подумала графиня. Затем она позвонила в маленький серебряный колокольчик, чей звон трепетно разнёсся в воздухе. Отдав явившемуся на зов лакею приказание предупредить мадмуазель Андре и графа Калиостро о том, что её не будет в течение двух недель, она позвала камеристку, чтобы собраться в путь:
Уже окончив приготовления, графиня сидела в уютном глубоком кресле, держа в руках раскрытую книгу. Но её взор задумчиво блуждал по играющим языкам пламени камина, откидывающего неясные блики на высокие стены. В погружённой почти полностью во мрак комнате стояла тишина, нарушаемая лишь тихим треском горящего дерева. Вдруг из коридора донёсся невнятный шум, постепенно усиливающийся по мере приближения. Вскоре стал различим голос слуги и какого-то незнакомого мужчины. Прислушавшись, девушка догадалась, что нежданный посетитель рвётся увидеться с хозяйкой особняка, не смотря на все протесты слуги. Раздался бой часов, возвещавших о наступлении полночи. Время визитов давно закончилось, тем более девушка предупредила, что никого сегодня не принимает.
Через несколько секунд дверь распахнулась, и в гостиную ворвался молодой человек, переводящий дыхание, очевидно, после бега. Вслед за ним вбежал запыхавшийся слуга, которому не удалось остановить наглеца.
Очутившись перед хозяйкой, незнакомец замер посреди комнаты. Графиня поднялась, изумлённо глядя на вошедших. В глазах её сверкнул огонёк гнева. Кто посмел потревожить в столь поздний час, не имея ни приглашения, ни разрешения, бесцеремонно проникая в дом! Зная строгий нрав госпожи, лакей поспешил объяснить. Стоя у двери, он преклонил голову и проговорил:
- Ваше сиятельство, этот господин насильно ворвался, требуя, чтобы его провели к вам. Помня ваше распоряжение никого не принимать, я воспротивился. Но он был слишком настойчив, и сам направился к вам, не представившись и не сообщив причину визита.
Графиня лёгким движением руки отпустила верного слугу. Подождав, пока тот удалится, она вопросительно посмотрела на молодого человека.
- Может быть, вы всё же представитесь, сударь? - в её мелодичном голосе послышались колкие нотки сарказма.
- Граф Оноре де Мираль, ваше сиятельство, - с поклоном отвечал гость.
- Припоминаю вас: Мы виделись на вечере у герцога Корбо, не так ли? - смягчилась девушка, вспомнив весёлого галантного кавалера, беспощадно уносившего её в круговорот нескончаемого танца.
- Совершенно верно, сударыня.
Девушка засмеялась, припоминая град шуток, которыми осыпал её в ту ночь Оноре. Молодой человек глядел на неё, любуясь, словно потеряв дар речи и забыв обо всём на свете. Поймав на себе завороженный взор горящих чёрных глаз, девушка немного смутилась, догадавшись, что происходило с собеседником, благодаря неизменному женскому чутью, которое редко ошибается.
- Она прекрасна, - прошептал Оноре.
Услышав эти слова, хотя они были произнесены очень тихо, девушка слегка покраснела и отвернулась в сторону.
- Что вам угодно, сударь, в такое позднее время? - поинтересовалась она, не оборачиваясь.
- Я: я: я хотел: - молодой человек на мгновение растерялся, будучи неожиданно отвлечённым от своих грёз, - я хотел видеть вас:
- Зачем? Вы учли то обстоятельство, что уже за полночь? - безжалостно продолжала графиня.
- Простите, если потревожил:
- Чего вы хотите?
- Сударыня, я ничего не хочу просить у вас:
- Замечательно! Вы посреди ночи вторгаетесь ко мне без приглашения со словами: 'Мне просто захотелось посмотреть на вас'! Это возмутительно! Удивительно, что я не приказала выпроводить вас, - вырвалось у девушки. Однако она постаралась сдержать себя, что ей и удалось. Уже с возвратившейся невозмутимостью она вынула из душистого букета ещё свежих с вечера цветов, стоявших в антикварной вазе на маленьком столике, розу.
Граф следил за каждым его движением. Завидев пышные цветы, приятный, почти пьянящий запах которых разносился по комнате, его глаза радостно заблестели.
- Мои цветы: Вы сохраняете их, - молвил он.
Девушка замерла:
- Так это вы присылаете их?
- Да, ваше сиятельство, это я.
Теперь открылось, кто был тайным вздыхателем, который последние несколько недель почти ежедневно присылал графине огромные букеты цветов, один прекрасней другого. Девушка придавала мало значения таким посылкам, поскольку нередко получала подобные подарки. Однако нельзя утверждать, что они не были ей приятны, как и любой другой женщине. Ведь они все любят цветы - эти прекрасные создания природы, такие же нежные, как и сами представительницы слабого пола. Итак, после этого небольшого открытия графиня полностью убедилась в том, о чём ранее она лишь догадывалась: Оноре был в неё влюблён.
Видя, что собеседница молчит, молодой человек снова заговорил:
- Сударыня, позвольте мне признаться вам: - его голос от волнения стал тише, - что я: люблю вас!
Графиня провела кончиком указательного пальца вдоль стебля розы, словно не чувствуя лёгких уколов острых шипов. Не зная, что ответить на это заявление, она придумывала способ, как бы быстрее избавиться от столь неожиданно явившегося влюблённого. Оноре с видным нетерпением ожидал ответа, опустившись на одно колено. Всё это очень напоминало сцену, разыгравшуюся в саду герцога Корбо между графиней и Филиппом де Таверне. 'Как же всё однообразно', - невольно подумала девушка, а вслух произнесла:
- Граф, для меня это большая неожиданность. Мы с вами почти не знакомы, да и виделись всего пару раз. Думаю, это лишь увлечение юности и вскоре пройдёт. А теперь прошу вас оставить меня. Завтра утром уезжаю из города, и мне необходимо выспаться за ночь. Всего доброго!
С этими словами она направилась к двери, противоположной той, что вела в коридор. Молодой человек, поняв, что его просят уйти немедленно, бросился вон из комнаты, чуть не крича от ущемлённого чувства. Графиня обернулась и с грустной улыбкой, сочувствуя, посмотрела вслед его скоро исчезающей тени. Когда со двора донёсся стук стремительно удаляющейся кареты, девушка отправилась к себе в спальню, отпустив полусонную камеристку:
На утро она села в дорожный экипаж, и четвёрка выносливых лошадей крупной рысью понесли её к городским воротам:
В каком уголке мира побывала за эти две недели графиня и зачем - не имеет ровно никакого значения. Вернувшись через 14 дней, она первым делом оповестила о своём возвращении Андре. Та, не замедлив, прибыла в особняк д'Эвиль. Немного отдохнув с долгой дороги, графиня приняла подругу. Сидя в гостиной, естественно, нисколько не изменившейся за время отсутствия хозяйки, они обменивались новостями. Наконец, графиня вспомнила про Филиппа. Пристально глядя на Андре, она прямо спросила:
- Почему вы так жестоко обошлись с господином де Таверне?
Андре нахмурилась. Ей явно не хотелось задевать эту тему. Немного помедлив, она отвечала:
- Дорогая графиня, вы ведь и так очень хорошо меня знаете: Филипп и я не созданы друг для друга.
- Но мне казалось, что вы его почти любите.
- Это был лишь внешний обман.
Помолчав, она добавила:
- Сударыня, я люблю другого!
Словно испугавшись своих слов, как будто они могли улететь по ветру вместе с самим чувством, Андре упала в кресло, прикрыв глаза ладонью.
'Должно быть, она сильно переживает из-за сжигающей любви', - подумала графиня, глядя на теряющую душевные силы подругу. Дружески сжав руку Андре, девушка спросила:
- В кого же вы так сильно влюблены, милая моя?
Андре колебалась с ответом, нервно теребя маленький ажурный платочек. В конце концов, она пролепетала:
- Разрешите мне держать святое для меня имя в тайне, хранить его только в моём сердце.
- Вы мне больше не доверяете? - графиня улыбнулась, не пытаясь скрыть досаду.
Андре прошептала что-то невнятное. Графиня не настаивала дальше, предположив, что рано или поздно узнает имя возлюбленного подруги. Однако в неё закралось слабое беспокойство, которое она не могла ничем объяснить:
На другой день после её возвращения в особняк д'Эвиль заехал Филипп. Часы на старой церковной башне били четыре часа по полудне.
Молодой человек сильно изменился, и эта перемена глубоко поразила девушку. Он стал молчалив, мрачен. Рассеянный взгляд опустевших глаз безучастно смотрел в никуда. Горькая улыбка мёртвого блуждала на бледном лице. Он бесшумно тенью передвигался по комнате, не тревожа колебаниями воздушный покой. Казалось, его душа покинула плоть, оставив на земле только полумёртвое тело, где догорал последний фитилёк жизни. Его ледяной голос заставил графиню вздрогнуть. Ей было больно видеть молодого офицера таким. Но, даже искренне жалея его и желая помочь, она ничего не могла сделать. Он же не дал себя утешить, оборвав девушку на полуслове.
Разговор был непродолжительным. Сославшись на неотложные служебные дела, де Таверне вышел, вскочил на коня и исчез за воротами особняка:
Вскоре после Филиппа приехал тот, кого графиня жаждала увидеть больше всего. Калиостро как всегда спокойно вошёл в комнату и с улыбкой поклонился. Глаза девушки так и засияли от радости. Она готова была броситься ему на шею после долгих дней разлуки и тоски, показавшихся ей целой вечностью. Но заметил ли эту радость он?:
Всё снова вошло в привычную колею. День за днём:. И почти каждый вечер графиня проводила в обществе Калиостро. Он вошёл в её жизнь, превратившись в нераздельную частичку, без которой появлялась тёмная пустота. Наконец-то она поняла, как сильно влюблена. Вот та любовь, которую она видела в окружающих, в Филиппе, в Оноре, но до сих пор не испытывала сама. Пламя разгоралось, поддуваемое невидимым ветром, поглощая девушку. Её чувство, такое чистое и возвышенное, было тихим и безмятежным. Она наслаждалась им, не пытаясь что-либо изменить, так как надеялась, что в неприступном сердце графа проснётся хоть капля взаимности.: Однако судьбе было угодно омрачить это счастье:
Графиня начала замечать, что она и Андре постепенно отдалялись друг от друга. Андре словно охладела к их дружбе, стала более скрытна, умалчивая особенно о своих сердечных делах. Графиня тоже ни слова не говорила о Калиостро. Однако обе продолжали вместе или порознь ездить к герцогу Корбо, не смотря ни на что остававшегося общим другом. Обе, бывало, встречали там Калиостро, который, казалось, был знаком со всеми, и все испытывали к нему лишь симпатию, если эти 'все' не были страстными ревнивцами какой-нибудь очарованной графом дамы. И, хотя эти встречи молодого человека и двух подруг не скрывались, ни та, ни другая не подозревали даже, что каждая из них знакома с ним.
Но граф появлялся всё чаще и чаще. И так же чаще, заглядывая в гости к герцогу и не обнаруживая там графини д'Эвиль, спрашивал о ней. Его участившиеся визиты и расспросы о девушке, перераставшие в требования видеть сам объект этого интереса, не могли не иметь последствий: Филипп, как и Оноре, увидел в добродушном графе соперника, почти врага; во время беспечных бесед с Калиостро и Андре, графиня заметила, что бывшая подруга не на шутку увлеклась графом; подозрения, что Андре любит того же, кого любит она сама, не давали графине покоя. Безграничное кокетство с её возлюбленным приводили несчастную в негодование. Силой воли она выстояла удар: стало ясно, что Андре и Калиостро общаются давно и весьма тепло. Вскоре и Андре поняла, что у неё есть соперница, не желающая уступать свою любовь. Это соперничество окончательно развеяло между девушками последние следы былой дружбы, как смывает морская волна ракушки на песчаном берегу. Они ни разу не говорили о графе, - всё и так было ясно. Графиня была уверена, что Калиостро знает или, по крайней мере, догадывается о чувствах обеих: как бы она не старалась их скрыть, его проницательный опытный взгляд ухватывал в людях любую малость, словно поток ветра, выхватывая из окутывавшего тумана, разгоняя серые слои.
Вначале девушка тешила себя надеждой, что предмет её обожания отдаёт предпочтение именно ей, среди многих придворных дам:. Но эта надежда тонкой серебряной нитью оборвалась, оставив девушку, нещадно терзаемую всеми муками несчастной любви, вслепую идти по краю чернеющей бездны, с жадным нетерпением готовой поглотить её безвозвратно во мрак:
Андре и графиня мирно беседовали в гостиной герцога, как две далёкие знакомые, об обычных светских новостях. Сумерки за стенами замка уже приближали ночь. Недавно оставленные хозяином из-за неотложных дел, которыми герцог был завален с головой, им не пришлось долго оставаться наедине: прибыл шевалье де Таверне. Слуга провёл его в комнату, где находились девушки. Не успев ступить и шагу за порог, Филипп приметил в глубоком кожаном кресле Андре, молча, но с едва уловимым неудовольствием смотревшую на него. Он продолжал испытывать к ней самые тёплые чувства, и воспоминание о том, что их жестоко отвергли, вновь сотрясло ударом его молодое, но уже успевшее немало настрадаться сердце. Немного замешкавшись, он всё же вошёл, галантно поклонился гордой возлюбленной и сидящей напротив графине. Первая слегка кивнула, приветствуя его, и с безразличным видом отвернулась к окну. Вторая, догадываясь, что, должно быть, испытывает сейчас молодой человек, и, желая хоть немного отвлечь его от мрачных мыслей, так как лоб его нахмурился, только хотела заговорить с Филиппом, как в гостиную вошло четвёртое лицо. Слова замерли, так и не слетев с уст графини. В её карих глазах заиграл радостных огонёк, которому через несколько минут суждено было потухнуть. Андре обернулась и, радостно вскрикнув, поднялась, сделав несколько шагов навстречу вошедшему. Это был Калиостро. Он с улыбкой поклонился молодым дамам, не обращая никакого внимания на отошедшего в тень офицера, стоявшего, словно мраморная статуя, не обронив ни одного слова. Затем граф всё так же с широкой улыбкой подошёл к Андре и поцеловал ей руку. Два любящих сердца сжались в этот миг от боли, граничащей с отчаяньем. Филипп и графиня побледнели. Не говоря ни слова, девушка встала, быстро прошла мимо графа, едва не задев его подолом шёлкового платья, и вышла из комнаты, не оглядываясь. Очутившись в полумраке коридора, где горело несколько факелов, она побежала по нему, не видя ничего вокруг, сжимая пальцы в попытке заглушить душевную боль и сдержать нахлынувшие слёзы. Да, ей и раньше казалось, что он сильно охладел к ней за последние дни; да, он резко изменился; да, она почти уверилась в том, что он, наверняка, любит другую; да, она не раз думала обо всём этом. Но не было доказательства, - а, значит, ещё можно было надеяться. Но теперь отняли последнее утешение, последнюю опору - надежду! Она думала, что потеряла Его.: В его сердце нет для неё места:. А ведь она-то полностью отдала своё горячее сердце только ему:
Некоторое время девушка продолжала лететь по длинным проходам замка, не смотря назад, с одним лишь желанием убежать, неважно куда, лишь бы исчезнуть!
Наконец, остановившись, она обнаружила себя в тени высоких деревьев. Сад замка уже погрузился в сон. Подняв на усыпанное множеством сияющих звёзд небо глаза, в которых мелкими кристалликами блестели слёзы, она вздохнула и опустилась на небольшую деревянную скамейку среди цветущих кустарников. Тёплый ветер августа успокаивающе обдувал все ещё бледное лицо девушки, на которое наложила свою ладонь грусть. Постепенно придя в себя после пережитой внутренней бури, она медленно поднялась, пошла вдоль пустынной аллеи, на которую местами падал мягкий свет луны, пробиваясь сквозь густые кроны, оставляя остальную часть в почти непроницаемой ночной тьме. Стояла тишина, в которой гулко отдавались лёгкие шаги графини по скрипящему гравию. Задумчиво идя в полоске голубоватого света, она не заметила под сенью крепкого каштана облокотившуюся об ствол одинокую фигуру. Но вот этот человек отделился от дерева и, плавно выплыв из темноты под столб лунных лучей, остановился перед девушкой. Та подняла голову на шаги и удивлённо замерла. Перед ней стоял Калиостро, пристально глядя в глаза девушки. Та поспешно отвела взор. Медные тиски снова сжали её сердце, и она в волнении прижала к груди руку, будто для того, чтобы заглушит его биение.
- Графиня, что с вами? - начал он.
- Со мной что-то не то? - выдавила из себя девушка.
- Это всё равно, что пощёчина:
- Пощёчина от меня вам? О чём вы?
- Вы ведь знаете.
- Нет, не знаю. Просветите.
- Такое ощущение, что я вас чем-то обидел.
- Нет, ничем.
- Мою полыхающую душу словно окунули в чашу со льдом, перепутав с бутылкой шампанского.: Однако, с вами, действительно, что-то творится. В чём причина?
Графиня долго уходила от вопроса, но чем меньше она хотела отвечать, тем больше граф жаждал услышать ответ. В конце концов, девушка не смогла противостоять его настойчивости и, не поднимая глаз, выпалила:
- Как-то вы говорили: ревновать - глупо, - она замолчала, смущённая тем, что сама же и приоткрыла завесу, скрывавшую её чувства.
Немного помолчав, молодой человек вполголоса спросил:
- Вы ревнуете, графиня?
- Да, ревную.
- Поверьте, ревность, хоть и большая глупость, но не надо её стыдиться, - он улыбнулся.
Девушка прошла под тень широкого дуба к клумбе душистых роз. Граф последовал за ней и, остановившись шагах в трёх, вновь заговорил:
- Это ведь не единственное, что вас обеспокоило? Есть нечто большее:. Расскажите мне, возможно, вам станет легче.
- Нет, не могу:
- Попробуйте хотя бы!
- Нет:
- Что вас пугает?
- Неизвестность того, к чему приведёт моё откровение:
- Вас не должно страшить будущее. Откройтесь.
- Я запуталась:
- Дайте мне возможность помочь распутать паутину.
- Нет: нет:
- Почему?
- Я не знаю, как вы отнесётесь к этому. Вас может оттолкнуть:
- Графиня, меня сложно оттолкнуть или стать мне в тягость.
- Не знаю: Я ничего не знаю:
Внезапно граф приблизился. Приоткрыв объятья, он мягко прошептал:
- Иди сюда, милая:
Девушка ощутила лёгкую дрожь, какая появляется после первой ласки. По первому порыву она бы бросилась в его объятья, не размышляя ни о чём. Но предательский червячок сомнения, закравшийся в истерзанную душу, не желающую страдать ещё больше, и недавняя сцена в гостиной, всплывшая в памяти девушки, остановили этот первый порыв. На её ресницах вновь сверкнули слёзы. Трепещущим голосом она словно молила:
- Не надо жестоко шутить со мной: прошу:
- Графиня: я так и остался непонятым, - руки графа опустились вслед за взглядом.
- Я боюсь ошибиться... ибо, поняв свою ошибку, могу быть ранена в самое сердце, и рана эта может быть неизлечимой, - девушка слегка коснулась руки графа.
Он тихонько взял её руку в свою, сорвал небольшую алую розу, словно плачущую от росы, и провёл её бархатными лепестками по щеке девушки:
- Такая нежная: хрупкая: но горячая:
Девушка смущённо потупила взор. Сжав руку графа, она без сил опустилась на зелёную траву, увлекая за собой Калиостро. Сидя напротив, он внимательно заглянул в глаза графини. У обоих молодых людей в них светилась грусть.
Потеряв самообладание и не в состоянии больше контролировать себя, графиня нежно коснулась ладонью лица графа.: Несколько мгновений они безмолвно сидели. Взгляд девушки говорил обо всём, но она не могла прочесть в глазах возлюбленного ничего, что могло бы открыть ей его душу.
Граф осторожно погладил каштановую прядь густых волос девушки. Не выпуская её руки, он притянул её к себе. Без сопротивления, она прильнула к горячему телу Калиостро и обхватила за шею, словно боясь, что он уйдёт, оставив её одну:
 
Count.NET.ru